— К тростниковому полю
Журавлёнок
Не смел приближаться.
Кто же мог думать, что он
Вдруг к облакам воспарит?[9] -
и передал чашу принцу Сикибукё. Тот сложил:
— На прочной скале
Сосёнка корень пустила.
Многие годы пройдут,
И под сенью прохладой
Будешь ты наслаждаться.[10]
Левый министр произнёс:
— Живя в тростниках,
С завистью жгучей
Старый журавль глядит на сосну:
Юной, чудесной красой
Блещет она.
Правый министр сложил:
— На свет появившись сегодня,
Журавлёнок прелестный
Пусть долгие годы
В довольстве живёт,
Несчастий не зная.
Принц Хёбукё сложил:
— В доме, где пышно
Стройный бамбук
Разросся,
Счёта не знай
Счастливым годам.
Санэмаса произнёс:
— Пусть черепахи на взморье
Завидуют тысячелетней жизни,
Что вместе в довольстве
И в счастье
Ведут журавли.[11]
Исполнение музыки продолжалось, а время было уже позднее.
— Жёны этих молодых людей не знают, что мы здесь так развлекаемся, и, по-видимому, ждут не дождутся своих мужей. Нужно мне как-то загладить свою вину, — сказал император и велел пожаловать чины: левого министра Суэакира сделать первым министром, правого министра Тадамаса — левым, левого генерала Масаёри — правым министром, военачальника Левой дворцовой стражи Тадатоси — старшим советником министра, Судзуси и Накатада — вторыми советниками министра, Тададзуми — заместителем второго советника, Мородзуми — старшим ревизором Левой канцелярии, Сукэдзуми — советником сайсё, а Юкимаса — советником сайсё и вторым военачальником Личной императорской охраны.
Сев в экипажи, семь человек из девяти, получивших повышение,[12] отправились друг за другом в усадьбу Масаёри, ставшего правым министром. Когда они доехали до перекрёстка Большого и Второго проспектов, Накатада, покинув остальных, отправился в усадьбу на Третьем проспекте, чтобы рассказать о повышении в чине. Остальные шесть человек, начиная с левого
— Сегодня можно было бы и не делать такого официального визита, — сказал ему отец.
— Но я совершенно неожиданно получил повышение в чине! — объявил новоиспечённый советник.
— Это радостное известие! — поздравил его отец.
— Мне бы хотелось побыть с вами, но на улице меня ожидают в экипажах, — сказал Накатада и поспешно откланялся.
Мать его, радостная и печальная одновременно, сказала мужу:
— Казалось, на самое дно мучений,
Как камень, я опустилась.
Но слабый росток
На вершине крепкой скалы
Стройной сосной зашумел.
Канэмаса ответил:
— Кину взгляд
На сосну -
И радуюсь ныне
Даже страданьям
Былым.
Этот день принёс тебе утешение за все прошлые печали.
Дождавшись Накатада, господа снова пустились в путь, и экипажи их один за другим подъехали к усадьбе Масаёри. Прежде всего прибывшие отправились в восточную часть северных покоев, ко второй супруге Масаёри и, выстроившись в ряд, сообщили ей о назначении.
— Я очень рада такому известию, — сказала госпожа.
— О сегодняшнем повышении в чине мы должны рассказать и всем остальным членам семьи, — сказали господа и пошли в свои покои.
Поскольку Накатада и Судзуси получили повышение в чине, Масаёри решил устроить у себя особый приём. ‹…› Пир должен был быть особенно замечательным.
Накатада через даму Югэи передал жене: «Только что вернулся из императорского дворца. Хочу рассказать тебе о получении чина. Не выйдешь ли сюда?» «Я поздравляю тебя с повышением. Но сейчас я плохо себя чувствую и выйти не могу», — велела она сказать ему. «Неужели она всегда будет отвечать мне подобным образом?» — спрашивал себя Накатада.
В тот день все, начиная с левого и правого министров, отправились на пир к первому министру.
На следующий день такой же пир устраивал в усадьбе Масаёри левый министр Тадамаса. На пире присутствовал и Масаёри. Пир был великолепен и очень торжествен.
Через некоторое время в дополнение к должности второго советника император назначил Накатада главой Левой дворцовой стражи и главой Палаты правосудия, а Судзуси — главой Правой дворцовой стражи.
Накатада поселился в срединном доме. О нём заботились и император, и Масаёри, он жил в полном довольстве.
