Третья принцесса жила в том же достатке, что и прежде. В комнате были разложены подушки для сидения. Канэмаса расположился перед занавесью. Госпожа была так же красива, как и раньше, на ней была накидка с прорезами из узорчатого лощёного шёлка, окрашенного то густо, то бледно. В квадратной деревянной жаровне, хорошо начищенной, горел огонь. На столике, как когда-то, было приготовлено обильное угощение.
— В последние годы моё положение при дворе ухудшилось, государь мною пренебрегает. Раньше мне казалось, что я смогу добиться успеха в жизни, как другие, и я относился к службе ревностно, но сейчас я человек конченый. Моё присутствие возле тебя принесло бы тебе мало чести, поэтому я удалился, чтобы жить с той, чьё незавидное положение похоже на моё. Но жить мне осталось мало, и не согласишься ли ты время от времени посещать мою жалкую, как у бедного рыбака, хижину?
Принцесса, не показывая виду, что сердита на мужа, который не вспоминал о ней столько лет, спокойно ответила:
— Я давно уже думаю, что в нашем мире мне жаловаться не на что. Меня удручает только моё положение и положение моей сестры, супруги наследника престола, вот в каком отношении. Уже в течение долгого времени наши мужья нас не посещают, и злые языки поговаривают: «Они позорят своих родителей, государя и государыню». Я даже во дворец явиться не могу, как это ни печально! И сестра очень скорбит, потому что раньше время от времени она навещала родителей. А к нынешнему своему одиночеству я уже привыкла. Я и Накатада это сказала.
Как в давние времена, служанки внесли столики с угощением и поставили перед Канэмаса.
Пока Канэмаса и принцесса разговаривали друг с другом, Накатада отправился к сестре Накаёри. Он поднялся на веранду и услышал голос госпожи:
— Ах, какой неожиданный визит! Не ошиблись ли вы местом?
— Многие интересовались вами, и чтобы рассказать им… — начал Накатада.
— И не зная меня, вы решили…
У занавеси поставили переносную занавеску, вынесли подушки для Накатада, и разведя огонь в красной жаровне, покрытой красивыми узорами, поставили её перед гостем.
— Придвиньтесь, пожалуйста, немного поближе, — попросил генерал. — Я раньше был очень дружен с вашим братом, который сейчас живёт один в горах, поэтому, может быть, вы обо мне слышали.
— О ком вы говорите?
— Прошу вас, не отпирайтесь. Я очень хорошо знаю обо всём, — продолжал он. — Мне надо было бы поговорить с вами в прошлый раз, но я не догадывался, что вы сестра Накаёри. Теперь же, узнав об этом, я пришёл к вам. Если бы ваш брат услышал о вашем положении, он очень бы огорчился, поэтому я хочу поговорить с вами.
— Брат всегда мне обо всём рассказывал, и я понаслышке знаю вас. Но я не думала, что вы с ним в таких дружеских отношениях, — ответила она.
— Пожалуйста, считайте, что у вас два брата. Я буду заботиться о вас вместо моего отца и Накаёри. Хоть я человек и незначительный, но на меня можно положиться, — уверял её Накатада. — Я хочу спросить у вас. После ухода вашего брата в монахи, что стало с его женой, где она живёт?
— У своих родителей. Я недавно навещала её и очень опечалилась. Она вспоминала, каким брат вернулся из Фукиагэ, и горько плакала. Она тоже хотела принять постриг, но родители не разрешили. Однако в душе она совершенно отказалась от мирской жизни.
— У них были дети, в доме было оживлённо. Я не помню — мальчик и девочка? Сколько им лет? Где они сейчас? — расспрашивал Накатада.
— Девочка одна, ей уже исполнилось десять лет. А мальчиков двое, младше её на год и два. Дочь живёт у матери, а сыновей брат взял к себе, чтобы выучить их. Старший сын, говорят, способнее отца, а младший не очень успевает, брат мой всегда его бранит, — рассказывала дама.
— У него были редкие музыкальные инструменты, — припомнил Накатада. — Он взял их с собой в горы?
— Он потом велел доставить их, сказав, что будет учить сыновей музыке. Дочь он учить не собирается ‹…›. Он передавал, что сейчас хочет уйти ещё дальше в горы.
— Ах, почему он живёт с детьми в таких унылых местах?
Как пришла тебе
В голову мысль,
Друзей, супругу
И мир весь отринув,
Жить уйти в горы глухие? -
печально сказал Накатада.
Госпожа, залившись слезами, ответила:
— Забыть того не могу,
Кто когда-то ко мне приходил,
На кого всегда полагалась…
По пустому дому брожу,
И тоска надрывает мне душу.
— Сегодня я приехал сюда, чтобы сопровождать Третью принцессу на Третий проспект. Скоро я должен переехать в просторный дом, и тогда я приеду за вами. Потерпите здесь ещё немного. Не думайте обо мне, как о чужом. — С этими словами Накатада покинул госпожу и отправился к Третьей принцессе.
— Укон, здесь ли вы? — спросил Канэмаса. — Не угостите ли меня, как в былые времена, рисом, политым кипятком?
Дама положила в золотую чашку — в такую же, какую подавала раньше, — рис, политый кипятком, добавила приправы, красиво накрыла поднос и вынесла генералу.
