Детектив Ид Харш сидел за палисандровым бюро и выводил бессмысленные подписи. Справа от него лежала кипа из бумаг, которая была настолько высокой, что загородила собой печатную машинку; слева от него стояла пол-литровая кружка с давно остывшим кофе. Поставив очередную подпись, которая больше походила на закорючку трехлетнего ребенка, чем на уникальный знак мужчины средних лет, Харш взмахом правой руки открыл верхний ящик бюро, а левой отправил подписанное заключение в полет. Лист вспорхнул и мягко приземлился в назначенный ящик, после чего под руководством штурвала ящик захлопнулся. Угрюмым взглядом Харш обвел возвышающуюся перед ним стопку. «На это уйдет весь остаток дня», – подумал он и услышал неуверенный стук.
– Входите, – крикнул он, отпивая отвратительный на вкус кофе.
Дверь кабинета открылась, и из нее появилась лохматая голова Чвата.
– День добрый, господин Харш. Я пришел с докладом. Могу зайти?
– Ты уже вошел, – с нарочитым неудовольствием проворчал Харш, хотя на самом деле неожиданный приход младшего помощника его обрадовал. Вот и предлог, чтобы отвлечься от рутины пятничных обязанностей.
Раздосадованный ответом начальника, юноша продолжал топтаться у порога, не понимая до конца, получил ли он разрешение войти.
– Чего ты там дверь подпираешь? С петель без твоей поддержки не слезет, – усмехнулся Харш, отправляя следующий документ в один из ящиков огромной картотеки, которая занимала всю боковую сторону кабинета.
Неуклюже переставляя ноги и провожая парящий лист завороженным взглядом, Чват остановился в центре просторного кабинета. Чват всегда мечтал о даре штурвала, ведь именно штурвалы становились лучшими полицейскими Граффеории. Управлять движением предметов на расстоянии – что может быть удобнее при стычке с преступником! Раз – и тяжелая дубинка из рук грабителя оказывается в руках желтого плаща, два – прямо перед лицом норовившего сбежать преступника появляется мусорный бак с угла улицы, три – металл наручников уже поблескивал за спиной грабителя.
Чват Алливут был материализатором. Материализатором! Для Чвата, который уже в девять лет объявил отцу о своем непреклонном решении стать желтым плащом, это был генетический провал. Ладно, пусть не штурвалом, но хотя бы эфемером или левитантом – те приносили правопорядку пользы не меньше. А материализаторы? Самый бесполезный навык для полиции. Чват ненавидел свою ипостась и отказывался развивать свой дар наотрез. Материализаторы – они ведь кто? Творцы, изобретатели. Граффы, которые отличались усидчивостью и креативным видением мира. С такими характеристиками суетливый и без умолку болтающий Чват не имел абсолютно ничего общего. Он и часа не мог просидеть на одном месте, что уж говорить о великом даре сотворения. Остается только гадать, по какой такой невиданной причине Белый аурум присвоил пареньку настолько неподходящий для него дар.
– Чват? Ты здесь? – окликнул его Ид Харш, выжидающе глядя на умолкнувшего подчиненного.
– Здесь, господин Харш, – торопливо ответил юноша, часто заморгав.
– Я сказал, что готов выслушать твой доклад, – терпеливым тоном повторил Харш. Детектив встал, обошел бюро и облокотился на его заднюю стенку, скрестив на груди мускулистые руки.
Чват осмотрелся в поисках стула, но отметив, что начальник предпочел выслушать его стоя, решил быть наравне. Он раскрыл свою амбарную книгу на локте, что оказалось крайне неудобно, и свободной рукой вытянул из кармана пучок тонких карандашей.
– Я вел наблюдение за госпожой Ирвелин Баулин на протяжении недели, – начал Чват и, дождавшись одобрительного кивка Харша, продолжил. – Госпожа Баулин по ипостаси отражатель. Она устроилась на работу в кофейню «Вилья-Марципана», что на перекрестке улиц Доблести и Левитантов. Довольно тихое место. Заведует в кофейне госпожа Люсия Флициа. Я поднял ее досье: не замужем, детей нет, по происхождению наполовину испанка, наполовину графф. Ирвелин Баулин устроилась в кофейне пианисткой и играет там по вечерам с пятницы по понедельник. В остальные дни имеет свободное время. В общении с подозрительными лицами замечена не была. Исправно расплачивается в магазинах и лавках. Проводит много времени дома, на Робеспьеровской.
Ид Харш нахмурился и уперся ладонями о дерево. Неужели и здесь ничего.
– Но есть одно обстоятельство, которое… показалось мне подозрительным.
– Какое? – с неприкрытой надеждой спросил Харш, чуть не сбив со стола рамку с фотографией.
– Никак не возьму в толк, для чего Ирвелин Баулин ходит в лавку одного кукловода на Скользком бульваре. А ходит она туда часто. За неделю она была там, по меньшей мере, четыре раза.
– Постоянный покупатель?
– В том-то и соль, детектив Харш. Она ничего не покупает, – сказал Чват. – Ирвелин целенаправленно идет в лавку, проводит в ней около четверти часа и выходит. И каждый раз без покупок.
– С хозяином лавки разговаривал? На предмет родственных связей проверял?
