Пусть тучи над Граффеорией и приняли оттенок жидкого асфальта, нагнетая непогоду все сильней, возвращаться домой Ирвелин не хотелось. Спрыгнув на мостовую, она повернула направо – туда, где ее ожидало незаконченное дело.
Скользкий бульвар встретил Ирвелин пустынным. Редкие граффы перемещались от магазина к магазину короткими перебежками, зонтами прикрывая макушки от дождя. По каменистым дорожкам текли ручьи, и Ирвелин добиралась до лавки прыжками, лавируя между лужами, по которым плавали охапки кленовых листьев. Где-то вдалеке сверкнула серебристая нить: молния. Ирвелин ускорилась. Скоро ее ботинки промокли насквозь, и прихоть не возвращаться домой уже не казалась Ирвелин такой уж разумной.
У витрины лавки кукловода, где в иные дни толпился народ, сегодня было безлюдно. Подгоняемая хлыстами из воды, Ирвелин добралась до заветной двери. Сняв отражательный щит, вбежала внутрь. Тепло помещения в момент приятно расползлось по всему телу. Некоторое время Ирвелин просто стояла и наслаждалась этим теплом, а после – огляделась.
Лавка оказалась пуста: ни покупателей, ни самого продавца. И было непривычно тихо. Впервые, находясь здесь, Ирвелин слышала звуки с улицы. В полумраке зала девушка разглядела ходячие табуреты, которые валялись в проеме между витринами.
– Вы закрыты? – крикнула Ирвелин, полагая, что хозяин лавки находился на складе. Сразу выходить обратно под дождь, в сырость и холод, ей страшно не хотелось, и она зашагала по одному из узких проходов, пытаясь в полутьме разглядеть заднюю часть магазина.
Ей никто не отвечал.
На середине прохода Ирвелин остановилась, дальше она не проходила – дорогу сужали башни из коробов, нависшие с обеих сторон. Где-то в глубине она расслышала глухой скрежет.
– Я, наверное, пойду, – обращаясь непонятно к кому, сказала Ирвелин.
Она уже успела полубоком повернуться к выходу, как до ее слуха донеслись приглушенные голоса. Ирвелин обернулась. Голоса исходили из закрытой двери кабинета Олли Плунецки. Следом за голосами раздались звуки, похожие на возню, словно кто-то боролся, но действовал при этом относительно деликатно. Ирвелин так и застыла между двумя высокими башнями. Возня усиливалась. Взгляд девушки упал на кассовый аппарат – тот был раскрыт. «Грабители? Но тогда почему ячейки кассы доверху полны монетами? Если грабители…»
БАХ-Х-Х!
Лавка затряслась от страшного грохота. В кабинете кукловода явно упало что-то крайне тяжелое. Или кто-то.
От неожиданности Ирвелин подпрыгнула и, не справившись с равновесием, всем телом навалилась на ближайшую от нее башню. К несчастью, башня оказалась настолько высокой, что выдержать такое давление было за пределами ее возможностей, и верхушка башни начала скоропостижно падать. Еле устояв на ногах, Ирвелин отбежала от места скорого бедствия и с ужасом стала наблюдать за последовательным разрушением магазина. Мгновение – и падающие коробы задели следующие башни, а те, и не подумав сопротивляться, накренились и продолжили эффект домино. Одна из наиболее тяжелых коробок рухнула прямиком на стеклянную витрину с коллекцией сахарниц-плюек; стекло лопнуло, разбавив грохот звонким треском. Минута, и все проходы оказались завалены. В воздухе зависло облако из пыли и какого-то белого порошка, и посреди всего этого великолепия застыла потрясенная Ирвелин.
Спустя неизвестное количество времени – то ли через секунду, то ли через несколько столетий – из двери кабинета вышел человек. Заметив его, Ирвелин похолодела. Она полагала, что на шум из кабинета вышел сам хозяин, и хотела было начать извиняться, однако, приглядевшись так сильно, насколько позволяли полумрак и пыль, она поняла, что вышедший в зал человек был гораздо миниатюрнее толстяка Олли. Человек закрутил головой – видимо, оценивал разрушение. Притаившуюся между завалами Ирвелин он заметил только после того, как облако пыли примкнуло ближе к полу. Сквозь блестящую пелену их взгляды встретились.
Ирвелин не поверила своим глазам. Она узнала человека. Черные как уголь волосы, пронзительный взгляд. Это был Филипп.
– Ну что там?
Из кабинета раздался мужской голос. Незнакомый.
Филипп молчал. Он продолжал смотреть на Ирвелин, явно не понимая, как реагировать на их встречу.
– Черт бы вас побрал, олухи! Что вы сделали с моей лавкой?
А вот и он, голос хозяина лавки. Только тон Олли Плунецки был совсем не тот игриво-заискивающий, с которым он обращался к своим покупателям, а разъяренный, бешеный. Тут-то до Ирвелин и дошла вся опасность ситуации, в которую она умудрилась влипнуть.
Из кабинета выбежал еще один мужчина. Высокий, жилистый, его открытые руки повсеместно были забиты серыми татуировками. Рядом с Филиппом этот графф выглядел как тигр рядом с овечкой.
– Чего не отвечаешь? – крикнул он Филиппу. – Ускоряемся с этим хмырем. Нам нужно успеть до тюфяка до полуночи. С ним или без. Ба! А здесь-то что случилось?
