– План появился у меня еще в пятницу, когда я вышел из лавки Олли после разговора с Ирвелин. В тот же вечер, решив не откладывать, я отправился на юг, на Зыбучие земли. Думаю, все вы наслышаны о восхитительном колорите юга – беспорядки и грабежи, забавы головорезов…
– И для чего тебе понадобилось отправляться в эту глушь? – с вызовом спросила Мира.
– Не все сразу, моя благородная публика, не все сразу, – улыбнулся ей Август. – Буду вести рассказ по порядку и прошу перебивать меня как можно реже, а то я мог, чего доброго, заразиться от южан агрессией. Итак. – Он выправил рукава и откинул руки на подлокотники. – Долетел я, значит, до юга. Дорога не близкая – летел до полуночи. Как только я миновал Зыбучий проселок, снова накатил дождь, и жители Зыбучих земель попрятались по домам да по кабакам. Признаться, это оказалось мне на руку, как и день, выбранный мною для приключения: пятница, время кутежа и неосторожных откровений. Удобно. Значит, дошел я до тюфяка и начал…
– До куда ты дошел? – переспросила Мира, а Ирвелин едва слышно ахнула.
– До тюфяка, – повторил Август и с надеждой взглянул на Филиппа, но иллюзионист был растерян не меньше Миры. – Эх. Повезло вам, ребята, что я путешествую, хоть просвещу вас о Граффеории немного. Есть на Зыбучих землях одна круглая площадь с гарцующим Великим Олом по центру. Местные, то бишь южане, нарекли эту площадь тюфяком, и все из-за соломы, которой на площади раскидано по самое горло. Поняли теперь? Ты, Ирвелин, говорила, что Нильс с тем огромным граффом на тюфяк торопились. На этот самый тюфяк я и отправился. Дай, думаю, подкараулю наших ребят.
– Ты отправился туда… один? – уточнила Ирвелин у Августа, одновременно ужасаясь и восхищаясь.
– Беру с тебя пример, – усмехнулся левитант. – Ты ведь тоже в лавку кукловода заявилась без сопровождения.
– Да, но я ведь не знала, что встречу там этих…
– Во всяком случае, особым выбором я не располагал, – сказал Август, закинув в рот целое пирожное. – Ты, Филипп, уехал в «Гранатовый шип», ты, Ирвелин, валялась на койке лекарей, а ты, Мира, была по уши в своих цветах. – Громко сглотнув, Август продолжал. – Так вот, дошел я до тюфяка и начал высматривать Нильса. Народу на площади было немного – повторюсь, шел дождь, – и среди присутствующих – сплошные отражатели. Постоял я там с четверть часа, Нильса не встретил, зато хорошенько промок. По периметру площади расположились одни харчевни, в них-то я, промокший и оголодавший, и направился. Начал с сомнительного заведения под названием «Кулак быка», но кроме прокисшего пива и крыс, выбегающих из-под лавок, ничего полезного я там не обнаружил. Потом заглянул в соседнюю харчевню, и не зря – там готовили славные отбивные! Проглотил порцию, чтобы, так сказать, силы восполнить, поосматривался, поприслушивался, но за Нильса нигде не зацепился, ни глазом ни ухом. Следующей точкой был музыкальный бар. Ну как музыкальный, скорее бар для мазохистов. Граффы в нем выпивали под бренчание расстроенных скрипок. Слушать такое я не смог (лучше уж крысы) и по-быстренькому ушел.
А вот в четвертом заведении мне улыбнулась удача, но, опять же, бежать впереди лошадей не будем. Таверна называлась «Косой левитант», то еще злачное местечко. Я сразу его заприметил – фонари именно этой таверны освещали круглую площадь. Внутри на первый взгляд довольно приятно. Представьте: вокруг все сплошь деревянное – столы, скамейки, пол, потолок – одни отциклеванные доски; по доскам гуляют косые лучи света, исходящие от камина и пары люстр из обгорелых свечей. В воздухе витают запахи розмарина и жареной картошки. Неплохо, а? Выбрал я себе столик поближе к камину, чтоб подсушиться, заказал горячего пунша и стал осматриваться. Народу в таверне было полно. Сгруппировавшись по кучкам, граффы шумели, пили и играли в кости – все как и в любом питейном заведении. Отличие я усмотрел только в одном: вид большинства из них был довольно разбойничьим. На поясах трепыхались ножны, во рту дырки вместо зубов, штаны, забрызганные непонятно чем, и тяжелые сапоги до колена. Если бы в Граффеории не было запрета на огнестрельное оружие, честное слово, у каждого из посетителей «Косого левитанта» имелось бы по стволу. В общем, уверяю вас, – посмотреть там было на что. Сидел я, значит, никого не трогал, выискивал глазами Нильса. И тут на скамью напротив меня падает один графф, с рожей как у питбуля. И давай пялиться на меня со злобным прищуром.
Мира с Ирвелин затаили от ужаса дыхание. Филипп же, напротив, сохранял стойкость и смотрел на Августа глазами человека, который и не ожидал от рассказа своего приятеля иного.
– Сидит и смотрит на меня. Молча. Как вы понимаете, долго терпеть я этого не мог.
– Доброй ночи, – говорю, а в ответ мне прилетает:
– А добрая ли нынче ночь?
Голос у того типа был таким прокуренным, что захотелось дать ему воды.
На его тонкий философский вопрос я ответил не менее тонко:
– Раз сытно и тепло – ночь, без сомнения, добрая.
