Затем она прибрала комнату, открыла форточку, подмела пол. Стало веселее. Убравшись, она села заниматься стенографией, которую теперь стала изучать. Валя подсел к ней, он тоже когда-то интересовался стенографией. Главное в ней — быстрота, живость, как раз то, чего не хватает матери. Он это знал и не очень верил в ее успех, но для нее это выход из того тупика, в котором она оказалась: она уже мечтает о больших заработках.
Мать медленно писала под его диктовку. Руки, привыкшие мыть, чистить, стирать, скоблить, нетвердо держали перо и неуверенно выводили мудреные закорючки. Потом взялись за синтаксис, и здесь она уж никак не могла справиться с согласованием и управлением. Валя терпеливо объяснял ей, что и к чему, а она не могла понять, не могла думать и смотрела на него глазами пятиклассницы, не выучившей урока.
А все-таки Валя был рад, что мама надумала идти на курсы стенографии. Тяжело ей теперь будет учиться в сорок лет, но все лучше, чем жить так. Полина Антоновна правильно говорит: ей нужно становиться на собственные ноги. Пусть учится. Валя готов помочь ей в чем только можно.
А потом, как всегда, разговор с самим собою в толстой тетради с клеенчатым переплетом:
