— Не знаю, что вам от меня нужно? — обиженным голосом спросила Нина.
— Когда собрание? Давай назначать срок! — решительно потребовал Борис.
Договорились назначить совместное собрание через два дня. И никто из них не заметил, что со скамейки, из-за книжки, за ними следили два внимательных, дружеских глаза.
— Интересно, что это у вас за свидание? — спросила женщина с коляской, когда Нина ушла.
— О, это дело большое! — уклончиво ответил Борис и, чтобы не обидеть явно сочувствующую им женщину, улыбнулся. — Теперь в больницу?
— Пора! — ответил Валя, взглянув на часы.
Поехали в больницу к Полине Антоновне. Но там их ждало разочарование — они пропустили приемные часы. Борис стал было объяснять, что они представители класса, пришли навестить свою учительницу, но дежурный врач, молодая красивая женщина, оказалась большой формалисткой.
— Могу сказать только, что состояние здоровья больной удовлетворительное. А допустить вас не могу. Время истекло. Приходите в воскресенье.
Ждать до воскресенья было долго и, пристроившись на подоконнике, ребята написали письмо.
«Дорогая Полина Антоновна!
Письмо Ваше прочитали всем классом. Очень благодарим Вас за внимание и заботу о нас. Мы очень хотим знать, как Вы себя чувствуете, как Ваше здоровье и скоро ли мы опять Вас увидим и будем вместе работать. В классе у нас все благополучно. Классные собрания проводим регулярно, и они проходят организованно, вообще чувствуем себя коллективом. По математике занимаемся усиленно с Вашим заместителем, сверяемся с тем, как идут другие десятые классы, — не отстаем. По литературе писали сочинение — ни одной двойки и только две тройки, остальные — четыре и пять. Владимир Семенович нами доволен. Выпустили школьную стенгазету. Номер получился хороший. Желаем Вам скорейшего выздоровления. По поручению класса
— «Хоть струны порваны, аккорд еще рыдает!» — так неунывающий Сухоручко пытался иронизировать над приготовлениями, которые велись в классе.
Но его никто не поддержал, все были настроены серьезно, а Борис готовился к совместному собранию, как к бою. Накануне этого решающего боя решили провести свое классное собрание. Нужно было что-то решить с Сухоручко, нужно было договориться и о завтрашней встрече с девочками. Никто не помнил такого собрания, как это: много спорили, но обо всем решительно договорились. Прежде всего — единство! Прежде всего — не мямлить, прийти на собрание с одним решением, с одной волей.
— Рассказать девочкам всю правду и провести свою принципиальную линию: за дружбу! — говорил Борис. — Решение этого собрания обязательно для каждого. Никто не имеет права выступать против! Присутствие на завтрашнем собрании тоже обязательно. Никто не имеет права не явиться на него. Всё? — Борис обвел ребят глазами.
— Дайте мне! — поднял руку Вася Трошкин.
— Говори! — разрешил председательствующий Игорь.
— Только, ребята, давайте не хулиганить! Видите, какие они капризы! — сказал Вася. — Я сам часто нарушаю порядок. Так я даю слово — держаться! И всем предлагаю так же!
— С предложением! Васи согласны? — спросил Игорь.
— Согласны! — закричали ребята.
— Хорошо. Теперь — о Сухоручко!..
С тех пор как Сухоручко, хлопнув дверью, ушел с комсомольского собрания, он снова стал отравлять жизнь классу. То, что раньше было в нем просто разболтанностью, баловством, теперь приобретало злостный характер. «Ах так?.. Ну, я вам покажу!» — как бы сказал классу Сухоручко и стал «показывать»: то отпускал остроты, высмеивая ребят, то рисовал карикатуры и сочинял эпиграммы на учителей, то читал газету на уроке, сидя вразвалку, всем своим видом показывая, что ему на все на свете наплевать!
