Боромир заявил, что решил идти только вперед, в Минас Тирит. Арагорн решил сопровождать его, так как дальше, чем до Лориена, у Гандальфа не было никаких планов. Кольценосец должен был продолжать путь вдоль Андуина, по его восточному берегу, а с ним-те из друзей, кто не захочет покидать его.
Поэтому Келеборн оказал, что даст им лодки, в которых они смогут плыть по Великой Реке до самых водопадов Рауроса, а там им придется разделиться.
После этого они собрались в своем шатре, чтобы поговорить о дальнейших планах. Но из них только двое — Боромир и Фродо ясно сознавали свою цель, а прочих раздирали сомнения. Особенно тяжело было Арагорну: он намеревался идти с Боромиром в Гондор и там бороться против Саурона, но гибель Гандальфа поставила его во главе Отряда, и ответственность за Кольценосца — если не за Кольцо — лежала теперь отчасти на нем.
Вскоре все было готово для отъезда. Эльфы принесли им прощальные подарки: для каждого-по плащу из шелковистой, переливчатой ткани, какие носили они сами, и по корзинке тонких, хрустких лепешек-лембас, завернутых в листья и придающих тому, кто их ест, силу и бодрость. Плащи казались то серыми, как древесные стволы, то зелеными, как трава, то бурыми, как земля, то серебристыми, как лунный свет, и делали своих обладателей почти невидимыми. Но самым драгоценным подарком, по мнению Сэма, были мотки тонкой, прочной веревки Эльфов.
Правитель Эльфов и его прекрасная супруга пришли проститься со своими гостями на пристань и тоже одарили их.
Вручая Арагорну свой подарок — драгоценные ножны для меча, украшенные самоцветами и волшебными рунами, Галадриэль спросила:
— Что еще вы пожелали бы от меня на прощанье? Говорите, ибо вскоре между нами и вами ляжет тень, и я не знаю, увидимся ли мы снова.
— Мое желание уже известно вам, — ответил он, — и вы знаете, о чем я говорю.
— Тогда возьмите вот этот знак. — И она подала ему серебряную пряжку, сделанную в виде орла с распростертыми крыльями; в пряжку был вделан большой, сверкающий, бледно-зеленый камень. — Эту пряжку я подарила когда-то своей дочери, а она-своей; а теперь она переходит к вам, как залог надежды. И с нею я даю вам новое имя: Элессар, Эльфенит из рода Изильдура.
Арагорн принял пряжку, и глаза у него просияли таким счастьем, что всем показалось — он стал моложе и прекраснее, чем бы дотоле.
Боромиру Галадриэль подарила золотой пояс, а Мерри и Пиппину — серебряные, с пряжкой в виде золотого цветка. Для Леголаса подарком был лук, сделанный руками Лесного племени, а к нему — волосяная тетива со стрелами.
Сэму Галадриэль подала серую деревянную коробочку с серебряным знаком ее имени на крышке. — Здесь земля из моего сада, — сказала она, — и с этой землей мои чары. Они не защитят вас в пути; но если, вернувшись домой, вы застанете там пустоту и разорение, они помогут вам возродить свой сад.
Рассыпьте в нем эту землю, и нигде в мире не будет сада роскошнее. А тогда, быть может, вы вспомните о Галадриэль и о Лориене, хотя видели его только зимой.
Сэм покраснел до ушей, взял коробочку и поклонился. Для Гимли правительница Эльфов не приготовила подарков заранее, но спросила у него, чего он хотел бы попросить от нее.
— Ничего, о премудрая, — ответил он. — Достаточно того, что я видел вас и слышал ваш голос.
Она улыбнулась. — Кто скажет теперь, что Карлики неуклюжи и неучтивы? Но если у вас есть желание, которое я могла бы исполнить, говорите. Я не хочу, чтобы вы один остались без подарка.
— Если вы приказываете, — сказал Гимли, низко кланяясь, — то я посмею попросить у вас только прядь ваших волос, которые настолько же прекраснее золота, насколько звезды прекраснее всяких алмазов. Я сохраню их в память о ваших добрых словах при нашей первой встрече. И если я вернусь в свои родные пещеры, то велю заключить ваш подарок в нетленный хрусталь, дабы он был залогом дружбы между Горами и Лесом до конца времен.
Тогда Галадриэль расплела свои длинные косы, отрезала от них маленькую прядь и вложила в руку Гимли. — Пусть ваши руки струятся золотом, — сказала она, — и пусть над вами золото не имеет власти.
Потом она обратилась к Фродо. — Вот вам мой подарок, Кольценосец, сказала она и подала ему хрустальный флакончик, полный белого сияния. — Это свет Вечерней Звезды, собранный на поверхности моего Зеркала. Всякий другой подарок был бы недостоин вас. Возьмите мою склянку, и пусть она озаряет вам путь там, где все другие огни погасли. Помните Галадриэль и ее Зеркало.
Фродо взял склянку и в звездном свете на мгновение увидел ее величавой, прекрасной сияющей, — как в тот миг, когда на пальце у нее сверкнул белый камень. Он хотел поблагодарить ее, но не нашел слов.
