— Значит, ты был там? — настойчиво спросил Фродо. — А теперь возвращаешься?
— Да. Да. Нет! — вскричал Голлум. — Один раззз, ссслучайно, разве не так? Да, случайно. Но мы не вернемся туда, нет, нет! — И тут голос у него изменился, и он заговорил, всхлипывая:
— Отпустите меня, Голлум! Мне больно. О, мои бедные руки, Голлум! Я — мы — я не хочу назад! Не могу найти его. Я устал, Я — мы не можем найти его нигде, Голлум, голлум, нет, нет! Они не спят. Карлики и Люди и Эльфы, страшные Эльфы с яркими глазами. Я не могу… Ах! — Он вскочил и сжал свои длинные пальцы в костлявый кулак, потрясая им в сторону востока. — Мы не хотим! — крикнул он. — Для тебя — нет! — И снова рухнул ничком на камни, жалобно повторяя. — Не смотри так на нас. Уйди! Усни!
— Он не уйдет и не уснет по твоей воле, Смеагол, — произнес Фродо. — Но если ты действительно хочешь избавиться от Него, то помоги мне. А это значит — найди для нас путь к Нему.
Но тебе не нужно будет проходить весь этот путь, только до ворот в Его страну.
Голлум приподнялся и сел, глядя исподлобья. — Он там, — прохрипел он.
- Всегда там. Пусть вас поведут Орки. Легко найти Орков у реки. А Смеагола не просите. Бедный, бедный Смеагол, он ушел уже давно. Сокровище у него отняли, и он пропал.
— Может быть, мы найдем его, если ты пойдешь с нами, — сказал Фродо.
— Нет, нет, никогда! Он потерял свое сокровище! — стонал Голлум.
— Встань! — приказал ему Фродо.
Голлум встал и попятился, пока не прислонился к обрыву.
— Ну, вот, — произнес Фродо. — Когда тебе легче искать тропу, днем или ночью? Мы устали; но если ты выбираешь ночь, то мы отправимся немедленно.
— От света глаза у нас болят, да! — проскулил Голлум. — Мы не пойдем под Белым Ликом, нет! Он скоро зайдет за холмы. Отдохните сначала, ссславные!
— Садись тогда, — приказал Фродо. — И не двигайся.
Хоббиты сели по обеим его сторонам, опершись спиной о камни обрыва, вытянув усталые ноги. Не обменявшись словом, они уже знали, что спать им не придется ни минуты. Луна медленно заходила. Тени от холмов удлинились, все вокруг потемнело, звезды в небе стали ярче и многочисленнее. Никто из троих не шевелился. Голлум сидел, положив подбородок на поднятые колени, распластав руки по земле, закрыв глаза; но в нем чувствовалась напряженность, словно он соображал или прислушивался.
Фродо взглянул через него на Сэма. Глаза их встретились, и они поняли друг друга. Они расслабили тело, откинули головы, закрыли глаза или притворились, что закрыли. Вскоре послышалось их ровное дыхание. Руки у Голлума зашевелились, голова чуть заметно повернулась вправо, потом влево; чуть приоткрылся сначала один глаз, потом другой. Хоббиты словно ничего не заметили.
Внезапно, с поразительной быстротой и ловкостью, Голлум прыгнул прямо вперед, как лягушка или кузнечик. Но именно этого Фродо с Сэмом и ждали. Не успел он сделать и двух шагов после прыжка, как Сэм уже оседлал его. Фродо подбежал, схватил его за ногу и притянул обратно.
— Твоя веревка пригодится опять, Сэм, — сказал он. Сэм достал свой моток. — Так куда же вы идете в этих пустых, холодных местах, дражайший Голлум? — ядовито спросил он. — Мы хотим знать, да, хотим знать! Наверно, к каким-нибудь дружкам — Оркам? Гнусная, коварная тварь! Стоило бы надеть тебе эту веревку на шею, да и затянуть покрепче!
Голлум лежал тихо и не пробовал вырваться. Он не ответил Сэму, но бросил на него быстрый, злобный взгляд.
— Нет, это лишнее, — сказал Фродо. — Он должен будет идти, так что не нужно связывать ему ноги или руки, потому что он, кажется, пользуется ими не хуже. Привяжи веревку одним концом ему к ноге, а за другой мы будем держать его.
Он стоял над Голлумом, пока Сэм затягивал узел. Но результат изумил их обоих. Голлум завизжал тонким, пронзительным, крайне неприятным визгом. Он начал извиваться и корчиться, стараясь достать до лодыжки зубами и перегрызть веревку. Он визжал, не умолкая. В конце концов Фродо понял, что ему действительно больно; но это не могло быть от узла, так как веревка была обвязана вокруг его лодыжки совсем слабо. Сэм оказался на деле добрее, чем на словах.
— В чем дело? — спросил он. — Раз ты хочешь сбежать, нам приходится связать тебя; но мы не хотим делать тебе больно.
— Больно, больно! — визжал Голлум. — Она жжется, кусается! Эльфы сделали ее, погибель на них! Жестокие Хоббиты! Вот почему мы хотели убежать от них, да, да! Они жестокие, они знаются с Эльфами, со свирепыми, страшными Эльфами! Снимите ее! Она кусает нас!
— Нет, мы ее не снимем, — сказал Фродо, — разве только… Он приостановился, размышляя. — Разве только ты сможешь пообещать нам, так, чтобы мы тебе поверили.
— Мы обещаем все, что вы хотите, да, да! — вскричал Голлум, все еще корчась и хватаясь за лодыжку. — Больно!
— Поклянись! — произнес Фродо.
— Смеагол, — сказал вдруг отчетливо Голлум, устремив на Фродо широко раскрытые, странно засветившиеся глаза, — Смеагол поклянется на Сокровище.
