— Не сейчас? — Голлум помолчал, словно раздумывая. — Хорошо, не сейчас. Она поможет нам. Да, да. Она поможет!
— Нет, нет! Не надо! — простонал Смеагол.
— Да, да! Мы хотим взять его!
Длинная рука жалого создания то протягивалась к Фродо, когда говорил Голлум, то отдергивалась, когда ему возражал Смеагол. Но вот оба голоса умолкли, а рука с шевелящимися пальцами потянулась к горлу Фродо.
Сэм замер, потрясенный. В простоте душевной, он видел главную опасность Голлума в том, что это вечно голодное существо захочет съесть их
- ни больше, ни меньше; но теперь он понял, что Голлума влечет к себе Кольцо. "Он" — это был, конечно. Владыка Мордора; но кем могла быть "Она"?
Впрочем, Сэм не стал задерживаться на этом вопросе, но тяжело приподнялся и сел. Сам не зная, почему, он решил не показывать вида, что подслушал странную сцену; он широко зевнул и потянулся.
— Который час? — спросил он.
Голлум зашипел, замер на месте, потом вдруг упал на четвереньки и пополз вверх по склону.
— Славные Хоббиты! — заговорил он шипящим голосом. — Славный Сэм!
Спали долго, оставили Смеагола сторожить. Но уже вечер, темно. Пора идти.
"И пора нам с тобой расстаться, — подумал Сэм. — Пожалуй, лучше нам было бы прогнать тебя с самого начала, а не тащить с собой". Он опустился и разбудил Фродо, прошептав ему на ухо: — Пора!
Фродо чувствовал себя гораздо лучше. Ему приснилось что-то прекрасное и сяющее — он не помнил, что это было, но оно придало ему сил. Он встал.
Голлум кинулся ему навстречу, как обрадованная собака, ластясь и увиваясь у его колен. Фродо улыбнулся ему.
— Ну, вот, — сказал он. — Ты хорошо вел нас и был нам верен. Приведи нас к Воротам, и я больше ничего не потребую от тебя. Приведи нас к Воротам, а тогда иди, куда хочешь, только не к нашим врагам.
— К Воротам? — испуганно повторил Голлум. — Хозяин сказал — к Воротам?
Да, да, так! Добрый Смеагол сделает все, что велит хозяин. Но когда мы придем, то посмотрим, посмотрим. Там будет нехорошо, да, да!
— Идем, — нетерпеливо сказал Сэм. — Покончим с этим. Едва успев отойти от ямы, они ощутили вдруг волну ужаса, такую же, как на Болотах при появлении крылатой тени. Они припали к пересохшей земле и взглянули вверх, но ничего не увидели. Когда угроза миновала, они встали и пошли снова.
Около полуночи ужас снова охватил их; на этот раз угроза казалась отдаленной и быстро исчезла, но Голлум был парализован страхом, трясся и скулил, не в силах двигаться. Никакие уговоры не помогали. Только когда Фродо гневно прикрикнул на него и схватился за меч, Голлум с ворчаньем поднялся и побрел впереди них, как побитый пес.
Вскоре мучительные странствования через болота и пустыни пришли к концу. Путники стояли перед Вратами Мордора, поднимавшими свою темную громаду прямо в бледное предрассветное небо.
Вдоль западной границы Мордора шел мрачный горный хребет Эфель Дуат, вдоль северной — цепь скалистых пиков и острых гребней Эред Литуи, серых гор. Там, где оба эти хребта смыкались, между ними оставалась глубокая теснина Кирит Горгор, Теснина Духов, вход в страну Врага, а по обе ее стороны стояли на высоких скалистых вершинах две высокие черные башни, называемые Зубами Мордора. Когда-то они были построены Людьми из Гондора, чтобы стеречь Саурона в его мрачной стране; но потом бдительность Людей ослабела, и башни были захвачены Сауроном. Теперь их населила зоркая, бессонная стража, и они смотрели на север, восток и запад множеством неутомимых глаз.
Поперек теснины, от утеса до утеса, высилась каменная стена, и в ней были только одни железные ворота, всегда закрытые, всегда охраняемые сотнями воинов; и они открывались только для тех, кого призывал к себе Саурон или кто знал тайное слово. Эти ворота носили имя Мораннон.
Хоббиты в отчаянии смотрели издали на стену и ворота. Настал день, и бледное солнце поднялось над голыми зубцами Эред Литуи. И вдруг раздался звук медных труб: он начался на сторожевых башнях, и ему ответило множество других труб и рожков и, наконец, издали глухо и мощно откликнулись трубы и барабаны в Барад — дуре, Черной Крепости. Для Мордора начался еще один день страха и тяжелого труда; дневная стража, сверкая сталью оружия, сменила ночную, скрывшуюся в своих подземельях.
— Ну, вот, — сказал Сэм, налюбовавшись этой картиной. — Вот Ворота, вот мы, но непохоже, чтобы мы когда-нибудь смогли войти сюда. Разве только, если Орки сами пригласят нас.
— Нет, нет, — возразил Голлум. — Не надо. Мы не можем идти дальше.
Смеагол знал это, он так и говорил Хоббитам. Он знал, что они не смогут войти, да, да!
— Так на какую же погибель ты притащил нас сюда? — вскричал Сэм, не желая быть ни разумным, ни справедливым.
— Хозяин велел, — ответил Голлум. — Хозяин сказал — привести его к Воротам. Добрый Смеагол привел. Хозяин велел так, умный хозяин!
— Да, я велел, — произнес Фродо. Он был весь в грязи, осунулся от усталости, но взгляд у него был решительный и ясный, и он не прятался больше. — Я велел так, ибо я намерен войти в Мордор. Другого пути я не знаю, так что войду вот этим. И я не зову с собою никого из вас.
