Ночью волшебный корабль, привёзший его из Европы счастливым победителем, причалил на Лебяжьих Прудах Джеральда Аллисона.
Год закончился необыкновенно быстро, с фантастической скоростью. Вновь пришла зима, всё было, как всегда, а Пол уезжал. Эдуард уже был в колледже, Эллен тихо плакала на террасе.
Чемоданы были сложены, негры запрягали лошадей молча, без обычного весёлого гама, словно собираясь на похороны.
Пол сидел на террасе вместе с матерью, выслушивая последние наставления.
— Вы должны быть благодарны отцу, Пол, — говорила миссис Тельсид. — В день совершеннолетия каждый из вас получит собственное небольшое состояние. Но это не значит, что можно бросить ученье, не закончив его…
Голос миссис Тельсид звучал твёрдо. Кровь предков-гугенотов не допускала никакой сентиментальности в делах.
— Ты всё понял и запомнил, Пол?
— Да, мама, я всё понял. Я кончу колледж и университет, стану адвокатом. Я буду много работать и выкуплю имение. Вы будете счастливы, ты и папа. И я не расстанусь с вами никогда.
Озабоченно пыхтя, на террасу поднялся судья.
— Пора ехать, Пол. До парохода всего два часа. Эб, неси чемоданы в коляску.
Они сошли вниз. Толпа негров собралась вокруг коляски.
— Не плачь, Салли! — сердито сказал Пол. — Я же вернусь на каникулы, как тебе не стыдно!
Но Салли безудержно тряслась, уткнув в передник мокрое лицо. Ещё кто-то всхлипнул.
Пол посмотрел вокруг. Вот он, его старый дом, и клёны, и голуби над конюшней. Ему казалось, что он видит всё это впервые. Он решительно повернулся к матери.
— Я скоро вернусь, мама! До весенних каникул всего три месяца! (Он не мог, не имел права заплакать!)
Дробный топот заставил его оглянуться. В ворота галопом влетел гнедой пони. Дик, растрёпанный и красный, соскочил с седла.
— Всё-таки успел! — Он тяжело отдувался. — Я непременно хотел проститься с тобой, Пол. Отец отправляет меня в вестпойнтскую военную академию — кто знает, когда мы встретимся… И потом вот… Это от Мэй…
Пол схватил измятый конверт и потряс Дику руку.
— Поехали, Пол! — Судья влез в коляску.
Опять слёзы, поцелуи, объятия, цветные платочки в чёрных руках. Лошади тронулись.
— Пирожки! Вы забыли пирожки, мастер Пол! — рыдала Салли. Коляска выехала из ворот. Пол сорвал шляпу и стал коленями на сиденье. Негры бежали за коляской.
Мать стояла неподвижно на ступеньках террасы.
Медленно уплывали дом и детство. Он уезжал в суровую Жизнь.
Неподалёку от города Мобайл, штат Алабама, лежит местечко Спрингхилл. Одноэтажные домики разбросаны на плоском, как тарелка, берегу. Краснеет алабамская глина, широкая река лениво катит коричневую маслянистую воду.
Центр местечка — пристань. Ещё недавно она была оживлённой и шумной. Широкие, низко сидящие в воде пароходы шли вниз и вверх по реке сплошными вереницами. Нарядные капитаны и лоцманы уславливались о пароходных гонках, пили и бушевали в салунах. Над причалами день и ночь звучали песни негров, грузящих хлопок. Теперь этого больше нет. Пароходы больше не останавливаются в Спрингхилле, Алабама. Хлопок здесь больше не берут. Пристань зачахла.
Раз в неделю, по четвергам, обожжённые фермеры привозят маис, арбузы, овощи и торгуют ими с деревянных ларей на площади местечка. Остальные шесть дней недели на этих ларях лежат, накрывшись соломенными шляпами, спрингхиллские домовладельцы.
Они энергично стругают лари карманными ножами, жуют табак и говорят о прошлых временах, когда Спрингхилл был богат и славен.
В полумиле от пристани, среди сада, обнесённого высоким дощатым забором, стоит двухэтажный дом старинной креольской архитектуры. Приложив ухо к щелям в заборе, можно услышать гуденье множества мальчишеских голосов, безупречную французскую речь и свистящее, нежное шуршание шелковых ряс.
Все воспитатели и преподаватели иезуитского колледжа Сен-Жозеф — католические монахи. Ректор, преподобный отец Готье, руководит колледжем тридцать лет. Он очень стар, у него красивые белые руки и зоркие зеленоватые глаза.
Воспитанников здесь всего сорок человек, поэтому курс обучения в колледже Сен-Жозеф стоит дорого. Однако всему американскому Югу хорошо известно, что настоящий джентльмен непременно должен окончить колледж Сен-Жозеф у отцов-иезуитов. Лишь это открывает человеку дорогу к государственным должностям, славе и почёту.
Классов в колледже было два — старший и младший. Брат Пола, Эдуард, учился в старшем и дружил только с одноклассниками.
В младшем училось восемнадцать мальчиков. Сыновья важных чиновников или богатых плантаторов, они тосковали по покинутым усадьбам и рвались домой. Каждую ночь кто-то сморкался и всхлипывал во тьме дортуара.
Воспитателем младшего класса был тучный и весёлый отец Рубо. Он преподавал алгебру и геометрию и чудесно играл на скрипке в редкие свободные вечера.
Жизнь управлялась гонгом. Гонг начинал день в восемь часов утра. Гонг начинал и заканчивал уроки, сзывал к завтраку и обеду, отпускал ко сну вечером.
