– Приступайте, – скомандовал своим лучникам господин Садовник, не отнимая ото рта поднесенную чарку, и выпил под щелканье тетивы.
Вторая перемена пошла под посвист стрел.
– Все-таки лучнику следует хорошо питаться. – Такэдзо задумчиво выдернул стрелу, пришпилившую его рукав к циновке. – Иначе он становится бесполезен.
Стрела расколола блюдо с третьей переменой прямо у меня в руках.
– Полагаю, это ясный знак, – произнес господин Садовник, – что нам пора покинуть это пиршество.
– Как можно! – возмутился Такэдзо. – Еще рано! А как же моти со сладкой бобовой пастой? Я настаиваю!
Его слова были полны таким детским возмущением, что мы невольно рассмеялись.
А вокруг уже шло настоящее сражение.
Свидетели нашей трапезы, что пришли вслед за нами ко рву, уже сами стреляли из-за рогаток, и собравшаяся на стене замка толпа вела перестрелку уже скорее с ними. Стрелы летели над нами, как птицы, бросая на нас мимолетные тени. Прогудела сигнальная раковина, и выбежавшие из-за рогаток пехотинцы расставили перед нами ростовые щиты на опорах, по которым тут же застучали стрелы, а со стены донесся крик, полный возмущения.
– А, – поморщился старик Такэдзо, – а вот и начальство. Что ж, полагаю, на этом и пришел конец нашим шалостям.
Мы поднялись. Наши лучники общими усилиями согнали со стены почти всех, и мы дошли до рогаток, почти ничем не рискуя, где встретили командира воинов, ввязавшегося в это сражение. Его пехотинцы в лаковых доспехах уже пересекли ров и ползли вверх по камням вала, напоминая черных скорпионов.
– Ваше безрассудство превосходит только ваша отвага, – поклонился он нам. – Но благодарю вас, вы воодушевили нас всех после ночных тревог. Для меня честь быть знакомым с вами.
– Ах, оставьте, – отмахнулся старик Такэдзо. – Мы не сделали ничего важного.
– Я так не думаю, – возразил тот. – Но прошу простить, мне нужно идти на приступ.
– Не смеем вас задерживать. – И мы все вежливо ему поклонились вслед за Такэдзо.
Последующие дни оказались насыщенными пирами, всяк норовил зазвать нас откушать, как-то угостить. Господина Садовника даже пригласили в палатку старших военачальников, где милостиво пожурили за безрассудство, и снисходительно одобрили его выбор блюд, и передали с ним слова одобрения для Такэдзо лично.
А еще через несколько дней к нам подошел человек и представился как Юи Сосэцу.
Он был тогда средних лет, за поясом у него была впечатляющая пара мечей, на теле панцирь. Слуга шел за ним и нес шлем и лук с колчаном, полным стрел. Рядом с ним я выглядел и был нищим. А он был снаряжен подобно герою военных сказаний.
На его одежде и снаряжении не было гербов, хотя нижнее кимоно было украшено с претензией на родовитость, узором с веерами.
– Господа, – представился он. – Мое имя Сосэцу из рода Юи, мой род сейчас незначителен, но восходит к герою сражения на реке Минато, верному императору Кусуноки Масасигэ.
Лица моих спутников при этих словах заметно поскучнели.
– Я учился в додзё замка Сумпу воинским искусствам, – продолжил Юи. – Как только я услышал об этой войне, я сразу поспешил сюда, чтобы в бою вернуть моей семье военную славу.
– Весьма похвальное стремление, – ровно отозвался господин Садовник.
– Могу ли я надеяться присоединиться к вашей славной дружине? – отважно спросил Юи.
– К сожалению, это не в моих силах, – вежливо отозвался господин Садовник. – Ставка не дала разрешения на набор сторонних людей на эту войну, полагаю, затраты на поход тоже останутся личным делом участвующих домов. Я сожалею. А эти господа – мои гости. Из каких, вы говорили, мест происходит ваш род?
Юи как-то слишком смутился и со словами извинения нас покинул.
– А этот Юи далеко пойдет, – хмыкнул старик Такэдзо, глядя, как тот уходит. – Если его раньше не остановят.
– Кусуноки Масасигэ, – проговорил господин Садовник. – Неужели ему непонятно, что в его ситуации лучше не упоминать об этом родстве? Сам Кусуноки и его брат, его сын и его племянник – все сражались против предыдущего сёгуната.
– И им всем пришлось покончить с собой, потому что все они потерпели поражение, – пробурчал Такэдзо в основном для меня. – И конечно, у этого знакомства тонкий привкус измены.
Мы помолчали.
– Надеюсь, – буркнул Такэдзо, – он не придумал себе это родство для оправдания своего безродного детства… Бывал я в том додзё в Сумпу. Чтобы их не закрыли, там за плату учат всех подряд: детей ронинов, и зажиточных крестьян, и даже торговцев. Наш знакомый точно из таких. Уверен, со счетами он обращается не менее ловко, чем с мечом. Мечи у него славные, отличная дорогая работа.
– В прошлом году Ставка запретила заморскую торговлю оружием, – негромко упомянул господин Садовник. – Многие торговцы уже разорились. Похоже, теперь они ищут места в воинских домах. Но дорога им только в ронины или разбойники…
– Посмотрим, – отозвался Такэдзо, задумчиво глядя вслед Юи.
Во второй раз я увидел Юи через несколько дней.
