Оттолкнул Итиро, резко развернувшись, выкинул левой рукой Хання-Син-Кё рукояткой вперед, в длинном выпаде и с четким треском конец рукояти, бронзовый язык пламени, врезался в губы Ямабуси. Прилетевшая в ответ дубинка меня не задела. Те, что позади, заорали разом, бросились к нам. Итиро завыл нечеловеческим голосом, кинувшись на них с ножом, напугал, заставил отскочить, сам отскочил от неловких замахов мечами – им привычнее другое оружие, открытый бой вовсе не их стихия, им бы сонных по темным углам резать…
Я давил свою ярость, не давая себя ослепить, нарушить чистоту и ясность, что снизошли при созерцании саженца сосны в горшке с надписью «Долголетие». Я уклонялся от выпадов дубинки Ямабуси, замахов и ложных выпадов и таки сумел рубануть его по плечу, но, кажется, он даже не заметил, ударил меня торцом дубинки в живот, и мир опрокинулся – я покатился через ящик, сбитый с ног могучим ударом.
Надо мной лютым зверем метался Итиро, нанося удары ножом и получая их мечами. Кровь летела, но он не падал, его даже удар дубинкой по спине не сломал. Я, сглатывая беспамятство, поднялся. Медленно, словно незамеченный, я поднялся, обстоятельно, с расстановкой приложил Огненную Сутру к предплечьям Ямабуси и, глубоко нажимая, долго тащил по его вытянутым в выпаде рукам, с гулким хрустом рассекая мышцы.
Капли пота, медленно летевшие с бритой головы Ямабуси, сверкали на солнце…
И тут же все вновь понеслось.
Ямабуси взвыл, дубинка, подпрыгнув, с тупым звуком ударилась о дорогу. Итиро падал в пыль, двое подручных Ямабуси замерли в ужасе, глядя на хлещущую из его повисших рук кровь, – их кумир только что пал.
Они оба одновременно перевели взгляд на меня, что-то там увидели и бросились бежать.
Убежать им далеко не пришлось – какие-то люди встречали их у деревни и рубили мечами.
Когда оба упали, дергаясь, в пыль, один из пришедших на помощь приблизился ко мне, и я увидел на его рукаве знакомый герб.
Это были те наши недобрые попутчики, вассалы «дальних князей». Северяне, вассалы Датэ. Это они пришли нам на помощь.
– Они были в одеждах вашего клана, но я не видел их в вашем отряде, – произнес их старший, мой знакомец по любованию первым цветом, приблизившись ко мне. – А приметы Ямабуси я запомнил четко, да и дубинку его тоже – оружие, для воина нынче необычное.
Я обернулся. Ямабуси истекал кровью на склоне горы, куда успел убежать, прежде чем силы оставили его, и где его настигли и изрубили до смерти. А дубинка его вот – валялась в пыли.
– Благодарю вас… – Это я сказал?
Их старший коротко кивнул, принимая благодарность.
– Что с прочими? – спросил он.
– Погибли…
– Понимаю. Вашему носильщику, похоже, тоже уже не помочь.
Да. Так оно и было. Итиро истекал кровью, казалось, залившей дорогу от края до края.
Я приблизился и наклонился к Итиро. И услышал, как он прошептал окровавленными губами:
– Я был с ними заодно. Не смог ударить вам в спину. Простите.
Что? Что это он такое сейчас сказал?
Не может быть.
Не могу поверить. Не могу понять. Не может быть.
«Я был с ними заодно. Не смог ударить вам в спину. Простите».
Простить?
Только прощать уже некого. Он умер. А то простил бы, конечно. Хотя у меня не было слов.
«Я был с ними заодно…»
Нет. Слов все равно не находилось.
Ящик с деньгами стоял в дорожной пыли, забросанный брызгами крови. На ящике пушила зелеными иголками крона маленького деревца.
На этом и закончился этот длинный день.
Из-за всего произошедшего пришлось задержаться там до утра. Тот княжеский поезд, что мы встретили на заставе Хаконэ и который мы обогнали еще вчера, пройдя мимо занятой им на ночь станции, задержал вассалов «дальних князей» – непростительно обгонять княжеский поезд, именно так они оказались позади нас, отстав на полстражи, не больше. Разбойникам, вообще-то, хватило бы времени убить меня и скрыться, если бы не взбрык Итиро. Зачем он так?
В общем, я остался жив, и нужно было опять идти дальше. Снова ломать спину этим неподъемным грузом. Гоню от себя мысль, что было бы лучше, если бы его украли… Даже если и меня при этом бы убили.
Нет, будем жить. Мне еще нужно найти место для моей сосны в княжеском саду.
Тем же вечером прибыла стража с ближайшей станции, и меня допросили. Тела убитых разбойников забрали, чтобы опознать и выставить на позор и поношение у заставы Хаконэ. Вся слава досталась отважным вассалам «дальних князей», и это было справедливо и удачно – как пострадавший, я привлекал меньше внимания. Женщину с красным сямисэном не нашли, старика с учеником тоже.
Итиро похоронили на следующий день недалеко от деревни, рядом с маленьким буддийским храмом. Не дождется теперь освобождения его девица. А я даже имени ее не могу вспомнить… Но я помолился за них обоих.
Сотни маленьких будд, как россыпь камней, завалившая обочину у поворота к этому храму, неуловимо и мимолетно наблюдали, как я уходил оттуда.
Я шел вперед, оставив эту странную горькую историю позади. Лепестки вишни с обочин Токайдо падали на дорогу, в своем коротком падении к небытию пересекая мой длинный путь.
Эдо был уже совсем близко.
