А потом к молодцу нагрянули незваные гости и почти сразу началась ссора. Было гостей трое, молодых развязных здоровяков, в таких же белых несвежих кимоно, и им было на все плевать. Я видел, как выглянула из кухни хозяйка, в отчаянии всплеснула руками и быстро скрылась.
– А кто это тут у нас теплое пьет вдали от друзей? – воскликнул один из ватаги, по-простому завалившейся в заведение прямо с улицы под занавеси. – Нагасиро, приятель! Один, и без нас. Нехорошо это.
– Идите куда шли, – угрюмо ответил Нагасиро с чашкой саке, застывшей у рта, исподлобья глядя на обступившую его стол невежливую компанию. – Проходите мимо.
– Ой, неласков наш старшой с утра. Неужто ночка не задалась?
– Не гневи меня, Дзентиро, – буркнул молодец в белом, опорожнив чашку в глотку. – Тебе не стоит.
– Ой, да ладно, что это мне и не стоит? Напугал-напугал.
– Валите, я сказал. – Нагасиро опустил руки на стол, уперся в него так, что аж мышцы на голых руках пошли узлами. Он в них столом, что ли, кинуть хочет? Так ведь не выйдет – видно, что стол к полу прибит.
Вот кстати, а мне как поступить? Прочие посетители вон тишком разбегаются, видать, знают некоторые обстоятельства и не обольщаются, доброго не ждут.
У нас, в нашем сонном княжестве, ничего подобного даже начаться не могло, а если бы началось – я бы первый и вмешался. Но тут на меня даже внимания не обращают, словно меня нет. Не боятся или пьяные до потери страха? Или есть основания не бояться?
Молодые, пьяные и с мечами. С длинными мечами. Откуда только взялись? Стража, очевидно, здесь никогда не появляется. Распустились.
Я допил чай, аккуратно поставил чашку на стол рядом с опустошенной деревянной лакированной миской, на которой уже лежали палочки для еды. Недоеденный дайкон блестел в свете фонарей в глиняной тарелочке рядом. Красиво. А шумят тут невыносимо.
Как я устал от неуважения за сегодняшний день…
Сел, подобрав ноги в первую позицию иайдо, опустил левую руку на ножны под бронзовую цубу Хання-Син-Кё, чтобы, если потребуется, вытолкнуть одним движением большого пальца меч из устья ножен. И произнес:
– Эй, молодые люди…
Они мгновенно развернулись, новоприбывшие. Рассыпались полукругом – привычно так перестроились на угрозу с нового направления. Вот, значит, как выглядит банда. Не встречал пока. Да и молоды они больно. У нас бы они еще к учителям ходили, на последние экзамены.
Да, ввязался я, простых слов тут не хватит…
– Держите себя в руках, – посоветовал я им, наблюдая за каждым. Мечи еще в ножнах, но это только пока. Все готовы выхватывать и рубить. Да, понятно, почему им никто не перечит, и я бы не стал в других обстоятельствах, в одиночку-то. Поостерегся бы… Но сейчас я устал и мне было все равно. Или я б их вот-вот сам рубить начал без всякого предупреждения.
– Тебе чего? – угрюмо спросил Нагасиро из-за своего стола. Ссора между своими мгновенно иссякла, как это и бывает, когда появляется кто-то третий. Не знаю, как остальные, а Нагасиро мою позу узнал, уверен.
– Я хотел бы попросить вас быть несколько сдержанней, – ответил я искренне. – У меня сегодня день не сложился.
– Да ты что, – глумливо удивился один из новоприбывших, шагнул вперед, но Нагасиро его удержал за плечо:
– А ну стой, Дзентиро.
– Ну, стою…
Нагасиро, не меняясь в лице, осмотрел меня с ног до головы, покрутил головой:
– Где хозяйка? Сбежала? Ладно…
Степенно поднялся из-за стола, подобрав лежавший рядом меч в ножнах, обтянутых светлой змеиной кожей, сунул его за пояс, выкинул из рукава золотую монету – ничего себе жест! Та громко звякнула, подпрыгнув в пустой миске. Величественно расправив плечи, Нагасиро повернулся и, не глядя на меня, неспешно пошел к выходу.
– Так, вы. Пошли. Поговорить нам надо, дело есть. Эй, Дзентиро, не отставай! Идем.
Нырнул под занавеси и скрылся в ночи. Двое других безмолвно и послушно последовали за ним, а задержавшийся Дзентиро мгновение сверлил меня взглядом, но тоже ушел, ничего не добавив.
Вот так вот. Ничего себе… А я остался один.
Ненадолго, впрочем. За стенками зашевелился замерший было народ, тут же кто-то на полусогнутых нырнул с улицы внутрь, кто-то загремел на кухне.
Я отпустил ножны, сел свободней. Выдохнул.
Люд без особого шума рассаживался на брошенные было места.
На меня поглядывали. Шептались.
И поэтому я неожиданно почувствовал мучительный стыд.
Вот так вот. Оказывается, полно свидетелей случайной склоки, оказывается, это такое неожиданное развлечение для посторонних, живой театр, и ценителей в достатке у уличной ссоры, ну, как обычно…
Вскоре появилась хозяйка, низко поклонилась мне и унесла посуду, оставшуюся после Нагасиро, шустро прибрав его монету из миски.
Вошедший за нею следом человек был высок, худ, аккуратно пострижен и выбрит, одет в серое кимоно, разлинованное тонкими вертикальными полосками. Он не спеша курил длинную и тяжелую на вид трубку, блестевшую медью. Тяжелая – такой и голову пробить можно, если вдарить половчее. Сдержанно пуская табачный дым, он осмотрелся и произнес:
– Ну и что тут?
