– А мне довелось. И мне почему-то кажется, что ты еще не убивал человека в поединке. А это совсем не то же самое, что зарубить человека сзади в темном переулке.
– Ты на что-то намекаешь?
– Говорю, что ты можешь умереть ни за что. Это не его деньги и не твои. И не мои. Это деньги княжества.
– Да нет же никакого княжества уже!
– Но мы же есть? Послушай, Сага! Уходи от него. Он не доведет тебя до добра. Уходи. Идем со мной.
– С тобой? – Сага удивленно окинул меня взглядом с ног до головы. – Это куда? Кладбище мести? Нет уж. Я так жить не стану.
– Что здесь происходит? – произнес настоятель Экаи, выходя во двор храма прямо под дождь.
Сага посмотрел на него из-под зонта, медленно убрал руку с рукояти меча. Молча поклонился настоятелю, отвернулся и ушел.
А я остался. Дождь разбивался о жирную землю. Мох зеленел на черепичном коньке ограды.
– Я рассчитываю в дальнейшем, господин Исава, что не увижу ничего подобного в нашем дворе, – с укором произнес настоятель, приблизившись ко мне.
– Да, конечно, – поспешно поклонился я. Мне был стыдно за Сага. Да и за себя тоже. Это дело следовало решить до того, как прольется кровь. И кроме меня, решить его было некому.
На исходе сезона дождей слух принес весть о безвременной кончине господина нашего прежнего князя. Старик, утомленный переживаниями последнего времени и некомфортным переездом на север, слег и уже не поднялся. Настоятель Экаи с утра зашел ко мне со словами сочувствия и утешения. А я не ощутил почти ничего. Мое горе отгорело в тлении голода, а печаль пролилась на неведомую могилу господина старшего садовника. Словно чужой незнакомый человек умер. Да так оно и было. Чужой и незнакомый. Просто человек умер. Ничего не чувствую, кроме обычной печали о проходящем безвозвратно.
– Могу ли я просить прочесть молитвы в помощь успешному перерождению моего умершего господина? – спросил я у настоятеля Экаи. Не уточняя которого…
– Конечно, – легко ответил настоятель.
Он ушел, оставив меня наедине с денежным ящиком с печатями не существующего уже воинского дома. Я сидел в полутьме, глядел на ящик и думал, что будет, если я сейчас открою его.
Наконец я принял решение. Собрался, нашел затерявшуюся палку для переноски ящика. Вскинул его позабытую тяжесть на скрипнувшую спину и вышел прочь.
Уходя, я бросил несколько монет в ящик для пожертвований у входа в храм. Возможно, я сюда уже не смогу вернуться.
За воротами храма, в тени раскрытого зонта, прислонившись к забору, тихо ждал меня Сага. Дождь падал, ручей стекал в канаву, уносившую воду к реке. Я вышел, спустился к Сага по нескольким полуобвалившимся ступенькам. Подошел. Он выпрямился, глядя прямо на меня.
– Идем, – сказал я ему.
И мы пошли. Я нес ящик, а Сага нес надо мной зонт.
Господин заместитель снимал дом в Суругадай, в новом районе, расположенном не очень далеко от Ёсивара – квартала удовольствий. Удачно снял. Мы добрались туда менее чем за час. Промокли насквозь оба. Мне было все равно.
Пока приводили себя в порядок на первом этаже, послали служанку на второй – известить о нашем появлении. Вот удивится-то…
Нас приняли немедленно.
Сначала мне показалось, что господин заместитель за прошедшее время совсем не изменился. Внешне. Но потом я заметил, что он стал несколько более порывист, напряжен, нетерпелив. Общие беды на нем тоже отразились. Он спустился к нам быстро – почти на грани приличий. Богатое кимоно в неожиданно игривых узорах. Без мечей.
– Явились? – воскликнул он, едва вошел. – Принесли?
Мы с Сага поклонились его чести. Господин заместитель ощупал взглядом мокрый ящик, поставленный между нами, прищурился. Скомандовал:
– Следуйте за мной. – И, не оглядываясь, перешел в комнату в глубине дома, богато обставленную, с расписанной керамикой в парадной нише и броской каллиграфией на стене над нею.
Мы с Сага внесли ящик за ним, поставили его на татами посреди комнаты. Сага вернулся и сам задвинул перегородки, тяжелым взглядом заставив в испуге попятиться служанку, сунувшуюся было за нами.
Мы с Сага сели рядом напротив господина заместителя – ящик остался стоять между нами. Господин заместитель, не глядя мне в глаза, надменно произнес, спрятав руки в узорчатые рукава:
– Надеюсь, вы понимаете, что мы встречаемся лично в первый и последний раз. Это политически неприемлемо.
Я поклонился ему. Вежливо, но не слишком. Он мне никто.
– Если бы господин изволил объяснить…
– Нам опасно собираться вместе, – почти пролаял господин заместитель, выпрямляясь, насколько мог. – Нас и без того подозревают в заговоре.
– Нас? В заговоре? – Похоже, я был слишком удивлен, господин заместитель зашипел, как змея:
– Я не могу поверить, с кем мне приходится иметь дело! Ну, дурень! Или ты тоже думаешь, что целое княжество разогнали только из-за того, что назначенный и уже одобренный наследник не успел приехать вовремя?
– Я ничего не думаю, – сдержанно ответил я. – Мне известно только то, о чем говорят все.
