Я поднял его с циновок, он не забыл подхватить меч, молодец, и мы побрели к выходу. Пламя пригибало нас к полу. Позади нас на стол Нагасиро посыпались первые головни с проваливающейся кровли.
Я вывел Нагасиро из жара в вечерний холод, его тут же кто-то подхватил, когда он, накренившись, вывалился из моих рук.
Тогай и Хаято, верные братья, сразу подскочили ко мне:
– Ну что там, господин Исава? Ну вы даете, господин Исава! Я уж думал, вы не выйдете! Как горит, господин Исава!
– Горит, – отозвался я. – Хорошо горит, но кровля еще не просохла после дождей, держит. Горит только в почетном зале, если крышу обрушить, может, и погаснет. Пожарных позвали уже?
– Да кто ж его знает, может, и позвали…
Хозяин «Обанава» вывернулся из темноты, бросился ко мне, вцепился мне в руки, как и услышал-то мои слова в таком гомоне…
– Господин Исава! Спасите мое заведение, молю вас! Вы такой храбрец, вы сможете! Всю жизнь буду за вас молиться! Всю жизнь бесплатно кормить!
– Оставьте, милейший, – отцепил я его руки. – Ну конечно, я сделаю все, что могу, это мой долг.
Пьяный был, показалось невесть что, какой там долг, кто мне эти люди? Но вот сказал сам, никто за язык не тянул…
– Там стропила, плетенные по-южному, – буркнул хмурый малыш Тогай. – Мы б могли такие разобрать, да инструмент нужен, балки выбить да колья сломать.
– Вот тебе инструмент, – ответил я, отбирая у стоявшего рядом каменотеса бронзовый лом.
– Побыстрее бы! – крикнул здоровяк Хаято, азартно подскакивая к горящему дому, заглядывая внутрь и снова отскакивая. – Там бочка саке в рост человека на заднем дворе, огонь дойдет – до неба полыхнет!
– Лестницу! – крикнул я в темноту. И доставили лестницу. Бревно с вырубленными выемками для ног.
– Кувалда есть? – крикнул Хаято в темноту, и из толпы ему подали деревянную кувалду, всю в каменной крошке – кто-то с работы шел с инструментом.
– Полезли, – скомандовал я, когда все разом поднесли лестницу к краю крыши харчевни. И мы полезли.
По верху порывисто тянул ветер. Доски кровли нагрелись и шевелились, в стыки сочился белый дым. Но Тогай с Хаято управились быстро, сбили край кровли с несущего столба, и вся крыша осела и перекосилась прямо под нами. Чуть сами не повалились вместе с нею.
– Нужно теперь вторую опору сбить, и все рухнет! – прокричал мне на ухо Хаято.
– Давай! Мы с Тогаем будем лестницу у столба держать!
Хаято кивнул и полез вверх. Там он, ворочая ломом, своротил кровлю, и с грохотом и скрежетом она обвалилась вниз, подняв облако пыли и искр. Мы едва не грохнулись следом, с трудом удержав лестничное бревно опертым на столб.
Мы кашляли в облаке горячей пыли, потом осторожно поползли вниз. Там уже хозяин организовал цепь из ведер с водой от близкой реки, а самые азартные затаптывали язычки огня, бежавшие по обугленной груде досок.
Огонь еще пытался заняться то тут, то там, но в целом пожар был задушен обвалом кровли. Мы с братьями Хиракодзи сидели на поваленной лестнице-бревне без сил. Совершенно незнакомые люди хлопали нас по спинам и высказывали слова восхищения.
А потом и пожарнички пожаловали. Их тепло встречали улюлюканьем и свистом. Не любили их здесь. Ну да, явились молодцы уже на готовое, когда все было уже кончено. Стояли они злые и нерешительные. И понятно, это сколько товару тут можно было бы поднять одним саке, а не сложилось…
Возбуждение после борьбы с пожаром отпускало, и подкрадывалось пьяное утомление – неудержимо клонило в сон. Едва не заснув прямо на бревне, я встряхнулся:
– Эй, вставайте, – встряхнул я братьев. – Идем.
– Куда это? – удивился Тогай.
– Ко мне. В храм. Настоятель пустит, я поговорю. После такого доброго дела-то…
Нагасиро сидел невдалеке в обнимку с мечом, привалившись спиной к забору, и, не видя, наблюдал происходящее перед ним. Там ругались прибывшие пожарные и хозяин «Обанава».
– Давайте его с собой, – сказал я, указав на Нагасиро. – Не бросать же его тут.
Хаято, крякнув, поднял пьяного натурально в дым Нагасиро, перекинул его руку через плечо и повел его вслед за мной, прочь от шума, в темноту, на зады квартала, в храм Кэйтёдзи на ночлег.
Утро выдалось хмельным и тяжелым.
Разбудил нас настоятель Экаи, заглянув в мою каморку, усыпанную храпящими телами, как какое-то поле битвы.
Я проснулся, когда он бесшумно задвигал перегородку.
– Спите, господин Исава, – тепло улыбнулся мне настоятель Экаи. – Рано еще.
– Ну нет, – пробормотал я, продирая глаза. Солнце уже поднялось, и давно было пора встать и объясниться. Вчера ночью я его не застал, и мы завалились спать как есть, без спросу. А это нехорошо.
Я нашел настоятеля сидящим на террасе храма, где он созерцал проснувшийся город.
– Господин настоятель…
– Садитесь, господин Исава, – кивнул мне настоятель Экаи. – Наслышан уже о ваших вчерашних подвигах. И остальных молодых людей тоже. Ваше благородное поведение достойно подражания и горячей благодарности, моей и всех наших прихожан. Отличный пример духа и добродетели. Садитесь, господин Исава.
