Молодой человек, Садовник, за которым следовал молодой измотанный дорогой пехотинец, почти падающий с ног под тяжестью оружейного ящика, оглянулся в седле на Юи и окинул его метким быстрым взглядом.
В лагере Генрюсай сразу окунулся в приготовления к торжественному бундори – демонстрации вышестоящему начальству захваченной вражеской головы, и Юи внезапно оказался предоставленным самому себе.
Он вышел из лагеря и медленно поднялся на стену замка. Со стены было видно суровое зимнее море в белых барашках волн. Месяц назад в этом море качался огромный черный корабль южных варваров и расстреливал стены замка из пушек. А потом войска сёгуната под бой барабанов и рев сигнальных раковин пошли на штурм полуразрушенных стен. Незабываемое зрелище, в котором Юи не смог найти себе места.
Тела, усыпавшие тогда ров, и стены, и двор замка, уже давно убрали. Но развалины замка Хара все еще пахли сгоревшей плотью.
Юи давно заметил человека, поднявшегося вслед за ним из лагеря, и, когда тот приблизился, повернулся к нему. Это был тот молодой человек, всадник, снявший с себя доспехи, в гербах владения Какэгава на одежде.
Молодой человек дождался, пока Юи разогнется из приветственного поклона, и задал свой вопрос:
– Как пал Киёда Сатаке?
Юи помолчал и произнес:
– Достойно.
Молодой человек окинул Юи быстрым взглядом с ног до головы. Взгляд был открыт и цепок. Вероятно, отличный стрелок из лука…
– Я слышал, – произнес господин Садовник, – что ваш род восходит к Кусуноки Масасигэ, великому воину, павшему за императора вместе со всеми членами своей семьи.
– Это теперь совершенно не важно…
– Это так, – согласился Садовник. – Куда вы теперь направляетесь?
– Я еще не думал об этом. Домой.
– Вы обрели здесь то, что искали?
– Я полагал, что да. Но это был мимолетный обман… Теперь я снова пуст и одинок.
Господин Садовник прищурился и произнес:
– Я мог бы помочь вам с этим. Готовы ли вы услышать нечто, что может стоить головы всем, это услышавшим?
Юи вздохнул, понимая, что ничего для него еще не кончилось.
И подумав, отозвался:
– Я готов.
– Там, на севере, есть люди, нуждающиеся в надежных соратниках. Не слугах. В деле, за которое пал ваш предок. Ничего еще не кончилось, я вижу, ты меня понимаешь. И я вижу, что ты нам подходишь.
– Я не смогу предоставить вам никаких рекомендаций.
– Голова Киёда Сатаке – лучшая рекомендация. Генрюсай получит твою награду, таков порядок вещей. Но и ты получишь свою. Я позабочусь об этом. Нам нужны надежные люди.
И Юи вновь только тихо вздохнул. И повторил то, что уже сказал совсем недавно:
– Я человек без особых умений, едва способен писать и слагать стихи, знаю счет в приличных пределах, немного знаю, как вести домашние и торговые дела. Я склонен следовать конфуцианским добродетелям. Я и моя семья в десяти поколениях принадлежит секте Чистой Земли, и я рассчитываю придерживаться прежних взглядов на верования.
– Сокровище вассальной верности, – улыбнулся молодой человек. – Следуй этим путем, и твои достоинства всегда будут вознаграждены.
Не сомневайся ни в себе, ни в нас. Оставайся тверд в своих намерениях, и достигнешь цели. И будь уверен, все еще переменится. Дело твоего предка будет закончено. Мы отберем присвоенную Ставкой власть. Мы прекратим их деяния, прервем цепь их преступлений. Вернем стране правление, осененное светом божественного происхождения.
А если они продолжат упорствовать, земля загорится под ногами последнего сёгуна дома Тогугава. У каждого, кто останется верен ему.
Мы уничтожим все, что они создадут: их союзы, их крепости, их столицу. И только пепел будет лететь над долиной Мусаси.
Если понадобится, мы сожжем Эдо дотла.
Спасибо за выбор нашего издательства!
Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.
Слишком много лет я записывал эту историю, мотивы мои не менялись в корне, но менялись в частностях. Смысл написанного представал предо мной впоследствии, и результат – это скорее сотворчество людей, которые никогда лично не встречались, слишком уж их разделяло время, хотя и населяли одно тело и делили одну память. А что такое память? Результат такого же коллективного творчества.
Это, в исходной идее, самурайский нуар, как обычно, в длинных работах набирающий в себя непредвиденные смыслы и неожиданные выводы, особенно если автор себя и идею перерастает. В чем-то внезапно злободневный удивительной схожестью исторических процессов, последствий драматической урбанизации, с корнем вырванного из родной почвы одиночества, культурной экспансии и самоизоляции, время постоянных изменений, от которого чудовищные разрушительные события, последовавшие позже, не оставили почти ничего, кроме зыбких воспоминаний и теней на камнях.
Я никогда там не был, но и никто из живущих там не был. Это любовь к вымышленному городу, мечта и восхищение удивительными культурными резонансами. Это надежда, противопоставленная неизбежно поджидающему нас в самом ближайшем будущем огню наших собственных чудовищных пожаров.
