Тихонечко это потому, что закуток за шкафом где стоит кровать брата превращена им в химическую лабораторию. Не дай бог там что-то задеть, а тем более разбить. Малюсенький столик и полки на стене заполнены колбами, ретортами, пробирками, пузырьками и коробочками с химреактивами. Костя добывал это богатство правдами и неправдами, что-то покупая в аптеках, что-то выпрашивая у матери, которая работала на хлебозаводе в лаборатории. Да на Ленинградском хлебозаводе № 2 есть настоящая лаборатория, ведь процесс выпечки хлеба это настоящее таинство и начинается оно с определения качества, полученного хлебозаводом сырья. Знания химии помогают сделать хлеб вкуснее, а булочки пышнее. Сашка несколько раз была на хлебозаводе у Марины Сергеевны и прямо влюбилась в ряды пробирок в лаборатории, и белые халаты сотрудниц. Видимо любовь к химии у их семьи в крови. Ведь и Костя занимается на втором курсе химико-технологического техникума. Сашка успела побывать и в техникуме, но там ничего интересного она не увидела. В лабораторию ее не пустили, аудитории конечно были побольше, чем школьные классы, но они ее не впечатлили. Даже портрет Дмитрия Менделеева, имя которого носил техникум, собственноручно написанный и подаренный учебному заведению вдовой ученого, не произвел впечатления на девочку. Портрет, как портрет. Вот если бы в техникуме кругом стояли колбы с трубками, в них бы булькали разноцветные жидкости, было бы здорово!
– Вставай, засоня, – на распев пропела Сашка и стоящие на полках пробирки отозвались ей легким звоном.
– Сейчас, сейчас, – пробормотал Костя, обнимая подушку.
– Ты какой вчера вечером фильм смотрел?
– Отвяжись.
– Ну, скажи.
– "Истребители" – называется.
– Хороший?
– Хороший, но ты его не поймешь.
– Почему это не пойму?
– Мала еще слишком.
На эти слова хорошо бы запустить в брата подушкой или чем-то потяжелее. Но нельзя, жалко расставленных кругом пробирок. Сашка тяжело вздыхает и идет пить чай с вареньем, и бубликами.
"Вовсе я не маленькая. В шестой класс уже перешла" – думает девочка. Но взглянув на пробирки, вспоминает, что и в шестом классе она еще не будет изучать химию, и настроение ее еще больше портится. Она садится за стол, смотрит как тетя Люся – младшая мамина сестра, торопливо пьет чай, проглядывая газету.
– Ну, что там пишут? – спрашивает Марина Сергеевна сестру.
– Да ничего особенного.
– Тогда и нечего за столом читать. Ведь подавиться можно.
– В Берлине в театре ставят пьесу Горького по повести "Мать".
– Во-первых, это не повесть, а роман.
– Ладно, хватит меня учить. Начинай сразу с "во-вторых".
– Во-вторых ты считаешь, что с немцами у нас все нормально? Мы им хлеб эшелонами шлем, они наши спектакли ставят и все хорошо?
– Наверное, нормально. Хотя я знаю не больше твоего.
– Ты все-таки на почте работаешь. Начальником почтового отделения.
– Вот именно – на почте, а не в министерстве иностранных дел и будет ли с немцами война, не знаю.
– Ты не кипятись, мы все после финской войны, когда три месяца подряд по ночам было затемнение, грабежи, на улицу не высунешься, стали нервными, взвинченными. Вот я и волнуюсь.
– Заболтала ты меня, того и глядишь на работу опоздаю, и не буду больше начальником, – сказала тетя Люся свернув газету и подмигнув Саньке.
Тут появился Костя с полотенцем на плече, зубной щеткой и круглой пачкой зубного порошка в руках.
– Давай быстрее в ванну, а то кто-то из соседей займет, – говорит ему мама.
– Займет, так я в кухне, почищу.
– Ты же знаешь, что Петр Петрович, ругается, когда ты чистишь в кухне. Говорит, что от этого раковина забивается.
– Ты как химик понимаешь, что она забивается от вермишели, которую он промывает в дуршлаге, – возразил Костя.
В огромной ленинградской коммунальной квартире, в которой они живут, вечно кто-то чем-то не доволен. Они уже давно привыкли к этому. К тому же эта одна из немногих семей, у которой в пользовании целых две комнаты и многие им завидуют.
– К химии, это не имеет никакого отношения. Поторопись, опоздаешь, – продолжает мама.
– У нас расписание сдвинули, не опоздаю, но домой вернусь поздно.
Мама треплет его по растрепанным после сна волосам и тут ей на глаза попадаются ключи, оставленные на буфете.
– Вот дуреха Люська, ключи забыла.
Внимание мамы переключилось на Саньку.
– Отнесешь ей ключи сейчас, или попозже.
– Отнесу перед обедом.
И все это закончилось драмой на почте.
"Хорошо, что тетя Люся пошла на обед домой" – думает Сашка.
"А если бы не пошла?" – возникает ужасная мысль, но думать об этом страшно.
Поздно вечером пришла домой тетя Люся. Она долго о чем-то шушукалась с мамой. Санька прислушивалась, пытаясь понять, но у нее ничего не получилось. Потом тетя Люся подошла к Санькиной кровати и прошептала:
– Никому, ничего не рассказывай.
С самого детства Сашка помнила фразу, как-то сказанную ее бабушкой:
– Живи честно, не укради, не лги, не убий.
– Что же, совсем, совсем не врать? – удивилась тогда Сашка.
– А ты попытайся, раз, второй, потом привыкнешь, – усмехнулась тогда бабушка.
