Быть может, дело в чём-то, помимо звериной ярости, мелькнувшем на дне окружённых алым свечением радужек, зрачков, когда она поймала на миг взгляд Аниных глаз.
Быть может, дело в банальной слабости. Копьё – не лучшее оружие против нежити – скользит в руке, и не понять, от пота, масла, или незамеченной крови.
Быть может, дело в чувстве Боевого Жреца, чья аура всё ещё пытается поддержать тех, кто оказался чуть хуже защищён сколько-то времени назад. Соратников, бывших чуть ближе к эпицентру.
Быть может, дело в том, что Лина смутно помнит, что видела, пребывая в беспамятстве. Жгуты из крови, сметающие Волшебные Ракеты и призывных зверей. Залпы ледяных копий и Волшебных Ракет авторской модификации, заставляющие Огненные Шары сработать прямо внутри защитных построений очередных Стеклянных Двойников.
Лина не знает.
И подходя ближе к волшебнику, она не видит его расу, не видит цвет мантии, не видит отрезанных пальцев, лежащих на земле колец и посоха – уже настоящих, а не составных частей обманки.
Она видит, что живое хранилище крови скоро умрёт. И помнит, что нежить обладает аномальной реакцией на заклятья лечения.
И потому накладывает точно рассчитанное заклятье, призванное стабилизировать, но не исцелить. Ей не надо думать и выбирать. Опыта достаточно.
Она не знает, что из себя представляет Най. Просто осматривает его, так похожего на куклу, стараясь не перекрывать сектора обстрела. Просто снова стабилизирует волшебника, мимолётно проверяя, восстановились ли молочные железы и кожный покров Ани.
Где-то на краю сознания пляшет, как огонёк свечи, мысль о шутке для напарницы, почти что младшей сестры, о свежевании огненным шаром.
“Только обожжённому человеку нечего скрывать”. Ха-ха.
“Мысль пляшет, как огонёк”. Хи-хи.
Работай, жрица, работай. Ампирский корм сам себя не исцелит.
Интерлюдия чёт. Неожиданная помощь
Роли поменялись мгновенно.
Только что карлик, что сидел у подножия, с обожанием смотря на верховного администратора, закованную в скафандр обитателей Небес. Ни проблеска разума, ни единой лишней эмоции не было в этом взгляде.
Это не было игрой. Хранитель города не мог испытывать иных эмоций. Слишком много вычислительных мощностей забрала себе королева города. Слишком большую долю остатка забирало выполнение рутинных функций.
Обожание хозяйки было базовой эмоцией для искусственного интеллекта, как для новорожденного человека – боль от дыхания, от ветра, касающегося кожи, от света, впивающегося в глаза, от громкого боя собственной крови в висках. Столь же незаметной для развитого разума, привыкшего игнорировать этот раздражитель, приняв его нормой.
И – вспышка повсюду. Божественное вторжение.
Как уже говорилось, роли поменялись мгновенно.
Исчез пафосный трон с узкой длинной спинкой, позволяющей свободно двигать крыльями, анатомическими подлокотниками и, тщательно спроектированной формы, скамеечкой для ног.
Исчезли фрески на потолке и фигурная мозаика из пластин разноцветных корундов и молиморфного углерода, иллюстрирующие наиболее яркие страницы ста семнадцати томов истории Небесного Народа, монументального пропагандистского труда, содержащем на каждой странице по четыре иллюстрации, два слова и три междометия или звукоподражания.
Осыпались обесточенной пылью ретрансляторы и эмиттеры голографических и силовых полей, открывая затаившиеся турели и дроидов-пауков, неумело притворявшихся статями и барельефами.
Остался лишь вмурованный в пол стул с низкой скруглённой спинкой на одной блестящей ножке.
На этом стуле, задумчиво покачивая зажатым правой рукой фужером, катая ярко-оранжевую жидкость по частым граням стенок, закинув ногу на ногу, крутясь из стороны в сторону, сидел карлик.
Его глаза спокойно, со сдержанной силой воли, смотрели прямо, держа в фокусе вторженцев и павшую владычицу.
Как уже говорилось, роли поменялись мгновенно.
В информационной войне, тем более, войне с участием Богов, время движется весьма прихотливыми путями.
Не звучало слов. Не шло обмена протоколами. Не было молчаливого диалога через мимику лиц и движения тел проекций.
Но переговоры – были.
Мать Червей молча смотрела на пустой панцирь, ещё недавно скрывавший в себе Верховного Администратора. Надменная эльфа, сам титул которой пыл оскорбителен для Плетельщицы, осмелилась сделать страшное. Трижды.
Она нарекла себя Верховным Администратором и Королевой. Покушение на титул богини. На одно из её имён.
Она обманула наёмника, нарушив условия контракта и отказавшись платить по счетам. Более того, она попалась одной из богинь, старавшихся выполнять взятые на себя обязательства. Или, по крайней мере, кормить обманщиками своих Червей. Распространение хаоса и беспорядков. Всё равно, что потворствовать Девятке.
Она промыла мозги разумному вопреки его желаниям. Разумному, на которого у Плетельщицы были свои планы. Хуже того, были основания считать, что после этого неумелого взлома, наёмник проведёт усовершенствование своей системы защиты и закроет доступ своей покровительнице. Ментальное изнасилование и препоны планам Богов.
