Костя корчился на кровати, держался за голову и страшно орал. Вызвали скорую. Костю увезли.
Оказывается, ночью, во время сна, Косте в ухо залез таракан. И заблудился. Если у кого-то из читателей когда-то болели уши, тот поймет, что боль в ухе невыносима. Это еще страшнее, чем боль зубная и родильная. Уверяю вас. Это пытка – когда болит ухо. Именно болит, а не побаливает, то есть если причина серьезная.
Через несколько дней Костя вернулся из больницы, и все на этаже теперь стали спать с ватными тампонами в ушах.
Прожила я в этом общежитии несколько лет. И уехала вынужденно, по серьезным, даже трагическим жизненным обстоятельствам – изменить или исправить их я не сумела. Если бы не они, эти обстоятельства – так и продолжала бы жить также и там же дальше. Возможно, и до сих пор там жила бы. Вместе с аспирантами и тараканами.
Служебное жилье – крестьянская изба у леса, в окружении бесчисленных огородов – было предоставлено мне от завода, где я тогда работала. Завод был «поселкообразующим». Руководство завода полностью контролировало жизнь поселка Анопино.
На этом заводе никто не считался с выходными и праздниками. Работа кипела всегда! Любого руководителя подразделения, например, могли срочно вызвать на планерку в 10 утра 1 января. Или в воскресенье прокрадешься на завод – использовать служебное положение – в директорской сауне постирать белье – смотришь, а Директор по заводу ходит. Стирка отменяется. А у меня в доме у леса удобств не было. Где-то надо было стирать. Вот я и под видом контроля подготовки приема директорских высоких гостей в его роскошной сауне, «прихватизировала» ключи, и втихую в воскресенье там стирала. Сауна была хорошей. И стиральная машина там была. Охранники, которые видели эти мои передвижения – меня Директору не «закладывали». А может быть, Директор знал, но «закрывал глаза». Жалел. Где же мне стирать? Он ведь обещал мой дом привести в порядок, и не выполнил обещание. Вот и делал вид, что не знает о моем использовании служебного помещения в личных целях.
Социальной сферой на предприятии руководила супруга Директора, Людмила Михайловна. Ей подчинялся и отдел кадров, которым руководила я.
В одно из воскресений Людмила Михайловна – впервые – приехала ко мне домой, в дом у леса.
В моих воспоминаниях Людмила Михайловна осталась похожей на княгиню Юсупову. У нее была очень интеллигентная внешность, она была деликатной и воспитанной женщиной. До работы на заводе мужа, она в городе руководила музыкальной школой. Образование у нее было «дворянским» – консерватория в Москве.
Людмила Михайловна очень строго и со вкусом одевалась, и была непревзойденным водителем – всегда ездила на машине. В те времена еще не было такого, как сейчас – больше половины водителей в Москве – женщины. Тогда это было еще редко, изысканно – шикарная дама за рулем.
Про дела отдела кадров Людмила Михайловна слушала, но особо не вникала. Акцент ее работы приходился на клуб, школу, больницу, сферу быта поселка. Так что я в своей работе никакого давления от нее не испытывала. Однако приходила к ней в кабинет часто – поговорить. Хоть и много у меня было подруг на заводе и в поселке, Людмила Михайловна очень от них отличалась – тонкостью и образованностью. Я скучала по общению такого плана.
Так вот, в одно из воскресений Людмила Михайловна приехала ко мне. Было лето, дверь была открыта, и гостья вошла прямо в избу, без стука. Увидев ее, я вздрогнула. Никогда мы не говорили о том, где и как я живу.
Людмила Михайловна даже не поздоровалась. Она оглядывала помещение, где я жила.
Она носила очки. Тут она сняла их и протерла. И продолжила осмотр. На ее лице был ужас.
Через несколько минут Людмила Михайловна сказала: «Почему ты мне никогда не говорила, что живешь в «сарае»?». Она даже забыла, что приехала, наверное, по какому-то делу.
Сарай-несарай. Обычный старый крестьянский дом. С огромным участком. Без удобств. Когда мне его предоставили как служебное жилье, я была счастлива. Мне пообещали ведь привести его в порядок, сделать ванную и туалет, и все такое. Прошло три года. Ничего не сделали. И ссуду просила – не дали. Хотела сама за свой счет все сделать. И в банке кредит не дали. Смирилась и жила как есть. Пообвыклась, приспособилась – где-то стирать, где-то купаться. Мне было там душевно комфортно. Не было соседей, как в общагах в Самаре, не надо было топить печь – здесь была АГВ. Вокруг природа, рядом лес. Тишина и покой. И вообще не было тараканов. Я была счастлива.
Правда, были мыши. Кот, которого я завела, оказался потрясающим лентяем. На пробегавших мимо него мышей он смотрел одним глазом и не шевелился. Мыши в доме у леса – это предмет отдельного рассказа. Это же повествование – про тараканов.
Однако вернемся к Людмиле Михайловне.
