«1. Оторванный от писательской кухни и кулис, не могу понять, почему за Вас взялись.
Скопом.
Всякое лыко в строку.
2. Ведь я тоже имел № в Астории и, однажды, вернувшись с Ладоги, узнал, что переселен внутрь, тк осколок пробил фанеру. Возможно, что швырялся Николай I или из германского посольства. Однако теперь боюсь об этом упоминать, опасаясь реакции…
3. Не пишется в Барвихе.
Кроме вот таких, незначащих записок. А удирая сюда — мечтал! 22.1.65».
С пометкой «29.3.65» получил я его «Повесть о неистребимом майоре», напечатанную в журнале «Москва».
Начинается повесть с вопроса:
«Приходилось ли вам наблюдать, как коллектив самых обыкновенных людей, распределив между собой роли и даже применяя методы конспирации, объединяется для того, чтобы общими усилиями, но скрытно, делать доброе дело?
Совершенно случайно мне удалось быть свидетелем подобной коллективной воли к добру».
Повесть объемистая, однако сильно сокращена — журнальный вариант.
И автор пишет мне не без горечи:
«Как жаль, что я не Шекспир.
Кто бы посмел тогда сократить 20 страниц и поправить стилистически, даже не спросив бедного Вильяма?!
Очевидно, это — помощь молодому автору?
Подозреваю, что Вы еще не пользуетесь всеми привилегиями страдфордца, но убежден, что уже давно выросли из штанишек начинающего адмирала».
Последнюю публикацию его, в одиннадцатой книжке «Нового мира», за 1967 год, я уже прочел без его ставшей традиционной дарственной.
Корректуру напечатанной там его невыдуманной новеллы «Переводчик» адмирал Исаков правил за неделю до смерти.
В 1970 году вышли отдельным сборником в Воениздате его «Морские истории». Есть в этих историях и далекие времена, и первые годы революции, и годы минувшей войны.
И — «Досуги старого адмирала»…
Несколько лет назад в дверь моей квартиры позвонил, настойчиво требуя, чтобы его впустили, высоченный малый с детским лицом, говоривший густым басом. В голосе было отчаяние.
— Не впустите — убегу и стану дезертиром.
Прибежал прямо из райвоенкомата — на правах читателя, требующего от писателя помощи.
Пришел срок военной службы. Через два дня назначено отбыть с командой — как говорится, «имея при себе ложку».
Хотел служить больше на год по сравнению с тем, что ему предстояло.
Его направляли служить н е во флот. А он хотел т о л ь к о во флот. Или по-морскому — на флот. А не брали по состоянию здоровья.
Что же он — из семьи, где в роду были моряки и служба на флоте — это традиция? Знал я такие семьи, особенно в Ленинграде. Да нет, в семье у него все педагоги. Плавал на кораблях? Да нет, на кораблях не плавал.
Своей страстью к морю обязан литературе. Читал книги о флоте. О военных моряках.
И последней книгой, которая окончательно решила его выбор, был сборник морских невыдуманных рассказов Ивана Степановича Исакова.
Только во флот. На флот.
…Это утро адмирала Кузнецова началось с телефонного звонка адмирала Исакова:
«Через десять минут буду у вашего подъезда».
Так очутились они неподалеку от здания Московского университета.
«Иван Степанович был очень рассеян. Разговор не клеился… Вспомнил о своем ранении и о посланной тогда телеграмме.
— Я думаю, после смерти все же назовут один из эсминцев моим именем. Ведь у меня не остается потомства…
Так, через двадцать пять лет он повторил свое желание, чтобы эсминец, находящийся в строю, носил его имя».
Ему до смерти оставалось тогда — пять дней.
Корабль «Адмирал Исаков» находится сейчас в составе Военно-Морских Сил Советского Союза.
Второй консультант. Незадолго до начала второй мировой войны академик Евгений Викторович Тарле увлекся известной тогда немолодой детской писательницей Евгенией Б.
И сам Евгений Викторович был немолод.
Как свидетельствует предисловие к его двенадцатитомному академическому Собранию сочинений, начатому изданием в 1957 году, спустя два года после смерти знаменитого историка, родился он в 1878 году, стало быть, к моменту его увлечения было ему за шестьдесят.
Увлечение было красивым, изысканным, но — безнадежным.
