Согласился с его словами падишах и пришел во дворец визиря. И действительно, здесь было удивительно хорошо, чудесная прохлада ласкала, успокаивала и навевала приятные мысли. Через каждый час посылали людей во дворец падишаха, чтобы узнать, не вернулась ли прохлада. Но неутешительными были вести. В крайнем огорчении находился падишах, а его приближенные просто с ног сбились, но раскрыть причину удивительного явления так и не могли. Что делать? — никто не знал. Два дня погостил падишах у визиря. Но на третий день и из дворца визиря исчезла прохлада. И, спасаясь от жары, поселился падишах в саду.
А про то, как исчезла прохлада из дворца визиря, рассказывают вот что. Как-то в разговоре с женой (Абу-али-сина женился в Бухаре) Абу-али-сина сказал:
— Субаш чуть не погубил нас, разрушив дом, который я продал, у меня даже деньги потребовали обратно.
— Чем же дело кончилось? — полюбопытствовала жена.
— К счастью, — ответил Абу-али-сина, — вся неприятность произошла из-за прохлады, которой так не хватает людям в жару. Вот я и взял из дворца падишаха прохладу и отдал тому человеку. Услышав это, удивилась жена:
— Понимаешь ли ты сам, что говоришь? Кто поверит, что можно продать ветер или прохладу? Разве они в твоей власти? Абу-али-сина возьми и расскажи жене обо всем, что он может делать при помощи волшебной силы. Он рассказал ей обо всех своих приключениях и о том, как в конце концов он поладил с падишахом Египта.
Тогда жена попросила его:
— Сделай милость, переведи прохладу из дворца визиря в наш дом.
И Абу-али-сина сказал:
— Подожди, потерпи немного, пусть утихнет шум, поднявшийся из-за прохлады, что исчезла из дворца падишаха.
Но жена была у него, как все женщины, упрямой и продолжала настаивать на своем. Абу-али-сина отличался мягкостью характера и был податлив на уговоры. Не смог он переубедить жену, и, махнув рукой, сказал: «Ладно уж, видно быть по-твоему», прочитал заклинание, и в ту же секунду вся прохлада и легкий ветерок, услаждавший падишаха и визиря, покинули дворец визиря и вихрем ворвались в дом мудреца. И тогда падишах поселился в саду и стал жить там.
Случилось однажды, что одна знатная женщина из свиты жены падишаха пошла как-то в баню. Там разговорилась она с одной своей знакомой о пропавшей прохладе. Как раз в это время в бане была и жена Абу-али-сины, услышала она разговор и решила похвалиться (какой спрос с того, у кого волос длинный, а ум короткий?):
— Это мой муж Абу-али-сина продал прохладу из дворца падишаха одному человеку, а прохладу из дворца визиря в наш дом перевел. На многие дела способен мой муж, он очень умен и талантлив, — так хвастала она, забыв о предупреждении мужа.
И дошел этот разговор до жены падишаха. Удивившись, она побежала к мужу в сад.
— О, что я услышала сейчас! — сказала она и поведала о том, что узнала.
Созвал падишах своих визирей, рассказал им обо всем, что узнал.
Задумались все. Слух об удивительных делах Абу-али-сины в Египте, об истории с падишахом Египта, дошел до них еще раньше, но не знал никто, что прославленный мудрец живет в их городе, в Бухаре. И сказал падишах:
— Да, на такое способен только Абу-али-сина. Но есть ли средство противостоять ему?
И стали держать совет люди дивана. И предложил один визирь:
— Надо пригласить Абу-али-сину во дворец, поговорить с ним, послушать, что он скажет.
Разумным нашли этот совет и послали слугу за Абу-али-синой. Тот пришел к дому мудреца, постучал в ворота. Вышел Абу-али-сина. Слуга сказал ему:
— Вас зовет к себе наш повелитель-падишах. Пожалуйте во дворец! Смекнув, в чем дело, Абу-али-сина ответил:
— Хорошо, я с готовностью повинуюсь.
И они пошли. Придя во дворец, Абу-али-сина с почетом, которого достоин лишь великий правитель, приветствовал падишаха и скромно встал, прижав руки к груди. Увидел падишах бедно одетого дервиша и не счел нужным пригласить гостя сесть, даже решил, что не достоин его внимания этот нищий.
— Эй, человек, неужели ты есть тот, кого называют Абу-али-синой? — сердито спросил падишах.
— Да, я самый, — ответил мудрец.
— Так это ты продал кому-то прохладу и ветер из моего дворца? Усмехнулся Абу-али-сина:
— О великий падишах, разве в человеческой власти управлять ветром и прохладой? Я не обладаю такой силой.
— Ноя слышал, — возразил падишах, — будто твоя жена именно так рассказывала отвоем поступке.
— О мой падишах! — вздохнул Абу-али-сина. — Разве не предосудительно при властелине повторять слова женщин? Ведь известно, что хотя волос у них длинный, но ум-то короткий. Не пристало мужчинам слушать слова, сказанные женщиной. А падишаху это и вовсе не к лицу. Даже коран не велит слушать женщину.
Падишаху было нечем возразить и, разгневанный, он закричал:
— Прогоните прочь этого старого нищего пса!
Абу-али-сина ушел, глубоко обиженный на падишаха. «Хорошо же, — подумал он, — я покажу свое искусство, чтобы впредь неповадно тебе было осуждать человека только за то, что он беден». Вернувшись домой, он слегка поучил жену, чтобы та язык свой не распускала.
