Сначала дела Адольфа Гитлера были чрезвычайно плохи, он испытывал нестерпимую боль в глазах, ничего не видел и уже начал привыкать к мысли о пожизненной слепоте. Но через несколько недель зрение стало постепенно возвращаться к нему, утихла и боль в глазах. Больной начал понемногу выздоравливать. Но его подстерегали новые беды. От товарищей по несчастью, лечившихся вместе с ним в лазарете, до Адольфа Гитлера стали доходить странные истории, которым он отказывался верить. Рассказывали, что с некоторых пор матросы на кораблях отказались повиноваться своим офицерам, подобным образом обстояли дела и в сухопутных войсках. Война скоро кончится, говорили все вокруг, немцы будут разбиты, им уже не победить. На такие речи Гитлер неизменно отвечал:
– Все это сильно преувеличено. Если где-то горстка матросов или солдат ослушалась воинское начальство, их надо расстрелять. Иначе и быть не может.
Но вот наступил день 10 ноября 1918 года, когда Адольфа Гитлера в числе раненых, которые могли ходить, пригласили в актовый зал лазарета. Пришедших встретил старый седовласый пастор, у него было печальное лицо. Он начал говорить:
– Дорогие солдаты, я должен сообщить вам нечто ужасное. Стало окончательно известно, что наш кайзер не может более находиться у власти, завтра он покинет Германию. Со вчерашнего дня наша родина называется республикой, солдаты побросали оружие и больше не хотят воевать, война проиграна. Враги распускают о нас худую славу, но мы должны молитвенно просить милостивого Бога, чтобы он не оставил нас. Прощаясь с кайзером, нам стоит еще раз подумать о том, сколько хорошего сделал он и вся его династия для нашей страны. Произнеся эти последние слова, пастор был более не в состоянии продолжать речь, на глазах у него навернулись слезы. Адольф Гитлер тоже не мог больше сдерживаться, он выбежал из зала, и оказавшись в палате, бросился на кровать и зарылся головой в подушку. Он был мужественным солдатом и не разрешал себе плакать даже тогда, когда погибали его лучшие друзья или когда сильно болели фронтовые раны. В последний раз перед этим он плакал, когда был совсем юным, в день смерти своей матери. Но теперь он не мог сдержать слез – ему было горько, что с родиной случилась такая беда.
После рокового для Германии дня 9 ноября года Адольф Гитлер не знал покоя ни днем, ни ночью, из-за терзавших его мыслей. Он совершенно забыл о собственных боли и лишениях; скорбная судьба униженной родины – вот что целиком занимало его. В отличие от него, многие тогда думали, что в Германии все скоро пойдет на лад. Кайзера больше нет, оружейные заводы остановились, а прежние враги стали относиться к немцам дружелюбно. Они не уставали повторять, что были злы на немцев из-за их кайзера, а против немецкого народа ничего не имели. Гитлер не верил этим лицемерным речам, он не сомневался в том, что теперь дела пойдут еще хуже. Значит, следовало собрать все свое мужество и решимость для сопротивления социал-демократам, которые обманули народ, и которые были виноваты в военном поражении Германии. "Несчастные преступники", называл он их. По ночам в лазарете, когда не удавалось заснуть, он размышлял о том, что должен сделать. Зрение постепенно возвращалось к нему; но он не знал, будет ли видеть так же хорошо, как прежде, когда занимался рисованием и стремился стать архитектором. И все-таки совсем не это огорчало его, он думал: "Как можно теперь чертить планы и строить дома, если отчизна в такой нужде и погружается в разруху и уныние? Сейчас надо заниматься другим. Я хочу – насколько это в моих силах – помочь возрождению Германии". Он знал, что предстоит нелегкий труд; ведь он не был ни принцем, ни генералом, ни министром, ни партийным руководителем – в то время его знали лишь очень немногие люди. Его образование было незакончено, большую часть того, что знал, он освоил не в учебном заведении, а пережил и понял самостоятельно. Гитлер был тогда всего лишь солдатом побежденной страны, но на его груди был Железный крест I степени, а сердце было исполнено отваги, и свою Германию он любил так, как никто на земле. "Я стану народным вождем – сказал он самому себе. – А как достичь этого – там будет видно!"
Едва оправившись от ранения, Адольф Гитлер вернулся в Мюнхен, где продолжал служить в армии и жил в казарме. В ту пору дела в Германии шли все хуже и хуже. Вместо кайзера к власти пришли социал-демократы, одного из них звали Фриц Эберт [16]. Прежде он был подмастерьем у шорника и уже тогда подбивал рабочих военных заводов к забастовке. Теперь друзья сделали Эберта главой правительства, однако его правление не могло продержаться долго – в стране наступил кризис.
