- Научит, Федя, непременно научит, -- обнадёжил Илья. -- А я уж буду учить ребят. Может, после моих уроков, что-то путное из них и получится.
Пашка, долгожданный Божий дар, родился, когда Левашов уже заканчивал институт. Вот была радость! Едва Ольга оправилась после родов, подхватил её на руки и закружил по комнате, припевая:
Ах, как славно заживём
Мы теперь уже втроём!
Жена ответила поцелуем.
Оба педагога разработали целую систему Пашкиного воспитания. Родительская ласка -- да, но без сюсюканья! Ответственность с малых лет. Обязанности по дому. Ну и прочее, что надо для будущего мужчины.
В семь лет Пашка уже ходил в магазин за хлебом. Выкладывал сдачу. В десять покупал продукты для одинокой соседки-старушки, обездвиженной после инсульта. Неплохо учился. Однако пай-мальчиком не был. Участвовал в мальчишеской драке -- двор на двор, -- получив синяк под глазом. После дождя, играя с приятелями во дворе в футбол, угодил грязным мячом в проходившего мимо пенсионера. То-то было крику! На шум Ольга выглянула с балкона. Пашка, паршивец, стоял перед пенсионером, потупив голову.
Получил взбучку и от родителей.
Ольга:
- Я знаю этого человека. Живёт, по-моему, в третьем подъезде. Его фамилия не то Трубников, не то Прудников. Он, когда был в группе народного контроля, приходил к нам проверять расход электроэнергии...
- Полезная информация, -- подытожил Илья. И уже сыну:
- Так вот, разыщи его и непременно извинись. Иди прямо сейчас. Наверно, он уже дома. Не пойдёт же на улицу в замаранной рубашке.
Минут через двадцать Пашка вернулся.
- Нашёл жертву своей небрежности? -- спросил отец.
- Нашёл.
- Извинился?
- Извинился. Я ещё сказал ему: "Давайте я постираю вам рубашку и выглажу. Я это умею".
- А он?
- Засмеялся и пожал мне руку.
Родители переглянулись.
- Теперь мы с мамой тобой довольны, -- закрыл инцидент Левашов-старший. -- А в будущем с людьми будь внимательнее. И с мячом, и без мяча.
Годы, годы... Казалось бы ещё недавно он входил в новый для него мир школьной педагогики словно на цыпочках. Мир этот таил в себе столько нюансов и неожиданностей, что на первых порах перед очередным уроком, испытывал глубоко затаившуюся робость. Хотя предмет свой знал и старался говорить уверенно, но эта робость ещё долго пульсировала в нём. Сможет ли достойно ответить на подковыристый вопрос, не соскользнёт ли к монотонной занудливости, не сорвётся ли от какой-то ребячьей выходки?
Смог. Не сорвался. Всё-таки командирские годы дали ему немало: там ведь тоже педагогика.
Во время зимних каникул ходил с десятиклассниками в лыжный поход. В школе появился музей 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса (первым 3-го июля 1944-го ворвался в Минск). Левашов был мотором этого дела, приобщив к нему группу подвижников. А, самое главное, почувствовал: между ним и ребятами возникла душевная связь, когда не умаляя привычную субординацию учитель -- ученики, на первое место выходит то, чего он так упорно добивался: содружество.
... В день его рождения к нему домой заявились с полдюжины десятиклассников -- делегация. Поздравили. И тут Климович принёс из прихожей внушительный пакет, больше напоминающий мешок. Стал развязывать.
- Это что за агрегат? -- изумился Левашов. -- Пружины, рукоятка... Ага, силовой тренажёр.-- Голос посуровел. -- Ценю ваше добросердечие, но подарков из магазина не принимаю.
Климович:
- Это не из магазина, Илья Алексеевич. Сами сделали. Знаем: спорт вы уважаете. Видели вас в спортзале.
Он припомнил... Да, было. Зашёл туда размяться, а там урок физкультуры. Ничего, хватило на снарядах места и ему. Сделал "склёпку", на кольцах -- "угол", подтянулся на перекладине десяток раз...
Былое лейтенантское тщеславие: знай наших!
Видимо, тот его "заход" ребятам запомнился.
Взявшись за ручки тренажёра, растянул пружину.
- Ого! Крепенько. Да тут и для ног устройство, и спину можно качать. А уж руки -- само собой.
Подарком был тронут.
- Ну, мои дорогие Кулибины, это то, что мне надо. -- Прижал руку к сердцу и на несколько мгновений застыл. Потом стал по стойке "смирно". -- Моё вам физкультурное спа-си-бо! -- Озорно повёл плечами. -- Где мои семнадцать лет, если уже сорок? Но ничего, наберу на вашем тренажёре силёнок и когда-нибудь войду к вам в класс на руках. Надо же иногда мозги встряхнуть!
После визита "делегации" его долго не покидало ощущение какой-то особой приподнятости, когда не так уж давят неизбежные проблемы и всякого рода бытовые неурядицы.
Быть на своём месте. Уверенно быть. Это ли не мерило профессиональной состоятельности! Размышляя на эту вечную тему, подытожил: Ну что, Илья Алексеевич... Ты не ошибся в выборе профессии.
Хорошее настроение, как лёгкая морская волна, ласково шуршащая по песку. Гладит, напевает... Кажется, что эта гармония моря, суши и неба навечно вросла в окружающий мир. Но в атмосфере что-то сдвинулось, и налетевший ветер смял эту умиротворённость. Море, оскалившись белыми гребнями волн, яростно захлестало. И уже нет у него никакого ритма, никакой гармонии. Злобно ревёт, плюется на берег мусором. Клокочущий хаос.
