Столь впечатляющий плакат не был для Левашова какой-то неожиданностью. Лишь подтвердил то, над чем уже не раз задумывался. Государственная фальшь. Как её вбивают в людские мозги с юных лет, он уже знал. Так что же, и ему, учителю истории, пусть и по принуждению, стучать этим идеологическим молотком?
Тут уж никаких колебаний. Выбор сделан.
К поездкам с учениками на экскурсии ему не привыкать. Тоже учительский оброк во внеслужебное время. На этот раз директриса поручила свозить десятиклассников на "линию Сталина".
Об этой "линии" наслышан. Дескать, в первую неделю Великой Отечественной здесь шли ожесточённые бои, в результате чего удалось на сутки задержать рвавшегося к Минску врага.
... Школьников водили по траншеям и ходам сообщения, отделанным брёвнами, от блиндажа к блиндажу, к казематам с пулемётами "максим" и сорокопятками. Для наглядности то тут, то там возникали молодые люди в пилотках и гимнастёрках с петлицами -- "красноармейцы 41-го года".
"Наверное, студенты истфака, -- подумал Левашов. -- Изучают историю, так сказать, на практике. А неподалёку на площадке -- скопище боевой техники, в том числе, и послевоенной.
Экскурсовод, девица в элегантном брючном костюме, бойко рассказывала о "беспримерной стойкости защитников Минска" на означенной "линии". И при этом -- ни одного конкретного эпизода, ни одного имени. Гладкие примелькавшиеся фразы, словно капли жира в давно приевшееся блюдо: сколько не капай, вкуснее не станет.
День уже заваливался, лучи закатного сентябрьского солнца вяло скользили по броне и орудийным стволам, нагоняя дремоту...
Левашов нетерпеливо ждал, когда наконец экскурсия закончится.
Спал минувшей ночью плохо. Пашка опять угодил в "историю". Из школы, где он учился в 8-м классе, был Левашовым звонок.
... - Ваш сын затеял драку. Просим придти к директору.
- Что ты натворил? -- вскипел отец. -- А ну, выкладывай. Только без вранья.
Левашов-младший рассказал...
После уроков, проходя по коридору, услышал за дверью шум. Вошёл в опустевший класс. В углу двое ребят зажали его одноклассницу Людку Сосновскую. Людка отбивается, а эти двое стягивают с неё трусы... Одного он узнал: Сашка Лымарь из 9-го "А" -- с ним одно время занимался в акробатической секции. За Сашкой частенько заезжала легковушка -- сын районного прокурора.
... - Ох, и врезал я ему по морде! Людка орёт, плачет, а те -- дёру. Но не успели. Проходил мимо физрук... Людку отпустил, а нас, ребят, -- к директору. Я рассказал, как было. А Сашка -- всё наоборот. Мол, с Людкой "ничего такого" они не делали, просто трепались, а этот придурок, -- показал на меня, -- пустил в ход кулаки. Сашкин дружок поддакивает. А мне двоих не переспорить. Директор послушал, послушал и говорит: "Ладно, разберёмся". И отпустил нас.
- Ты ничего не утаил?
- Нет, папа. Как было, так и сказал
В Пашкину школу пошла Ольга. Потребовала вызвать как свидетельницу -- ученицу Людмилу Сосновскую.
- Я уже с ней беседовал, -- ответил директор. -- Она подтвердила показания потерпевшего Лымаря.
- У вас есть протокол этой беседы?
Директор раздражённо:
- Какой может быть протокол! Здесь школа, а не милиция. Кстати, райотдел МВД мы проинформировали: обязаны это делать. Но так как серьёзных последствий в этой истории не было, поднимать вокруг неё шум считаю излишним. А вам советую обратить внимание на воспитание вашего сына. Чуть что -- бросаться на людей с кулаками, это, знаете ли, чревато...
Домой Ольга пришла взвинченной.
... - В общем, дело замяли. Как же, в насильниках оказался прокурорский сынок. Пашину одноклассницу, скорее всего, запугали и, думаю, использовали элементарный девичий стыд: девчонке, конечно же, не хочется, чтобы вся школа знала об этих омерзительных подробностях. А Пашка у нас рыцарь...
Илья:
- Завтра после школы пойду с этим рыцарем в райотдел милиции. Что там за порядки идиотские! С парнем не поговорили, девчонку-свидетельницу, как я понял, не вызывали. Вся информация -- со слов директора. И уже Пашку поставили на учёт! Лихо. То, что произошло в пустом классе, -- дело серьёзное. Сор из избы надо выметать решительно. Иначе изба запаршивеет.
"Завтра" пошло наперекосяк. На его урок заявилась директриса.
- Простите, Илья Алексеевич, что не предупредила вас. Не успела. Замоталась с делами. Но ничего... Вы на меня не обращайте внимания. Я у вас по долгу службы. Вы ведь у меня не единственный предметник, на уроке которого обязана побывать.
Уселась за последним столом. Дама внешне улыбчивая, но быстро переходящая в начальственное состояние. Левашов, бывая в её кабинете, уже не раз, становился очевидцем весьма примечательных картинок. Снимала телефонную трубку и вскоре отрывисто-властное: "да!", "да!" Но иногда голос её становился мягким, даже приторно-маслянным, когда говорила с начальством: "Я поняла". "Непременно исправим". "Спасибо за внимание к нашим проблемам". И буквально через фразу озвучивала начальственные имя-отчество.
С Левашовым держалалась суховато: видимо, до неё уже доходили некоторые его "вольности" на уроках.
