Поднялась Лена Криницкая. Единственная в классе со старомодной косой, в серой кофточке, закрывающей грудь. На его уроках активничала редко. Но если поднимала руку, было что послушать. Левашов припомнил: в школьном альманахе -- её небольшой рассказ.
- Климович правильно сказал: власть подлая. А я бы ещё добавила: и трусливая. Боялась своего народа. Боялась, что пример кронштадтцев мог всколыхнуть Петроград, да и другие регионы. Тогда этой власти конец. Вот и свирепствовала, чтоб другим было неповадно.
Левашов просиял. Именно такого ответа и добивался. Умница Лена! Так и сказал перед классом. И ещё почти три четверти урока потратил на "размышлизмы", то и дело запуская вопросы, в которых звучало: "почему?.."
В заключение похвалил всех выступивших:
- Я доволен вами, ребята. Убедился: вы -- мыслители, а не зубрёжники.
"Мыслители" довольно улыбались.
- А теперь хотелось бы послушать Нину Фроленкову. Она у нас скромница...
В классе смешок: это Нинка-то скромница? Девица бойкая, острая на язык. А вот на уроках активности не проявляла. Видно, её мысли в школе частенько были заняты чем-то другим.
Нехотя поднялась. Плавным движением убрала локон со лба. Стрельнула по Левашову кокетливым взглядом и застыла этакой изящной статуэткой. "Такую хоть сейчас на подиум, -- подумал он усмешливо. -- Уж там бы проявила себя во всём блеске".
- ... Что ты думаешь о причинах неудачи этого восстания? Имелись ли у него шансы на успех?
После тягостной паузы Фроленкова кое-что выдавила из своей пока ещё слабо загруженной памяти, но на прямой вопрос так и не ответила.
Левашов, скрестив руки на классном журнале, задумчиво:
- Нина, мне нужна твоя помощь.
Её подкрашенные брови вздрогнули.
- Вам моя помощь? В чём, Илья Алексеевич?
- Стань по моему предмету отличницей. Поднимешь средний балл успеваемости, а меня, глядишь, и на педсовете похвалят.
Класс хохотнул. Нинка, обалдев, подвигала ресницами, но всё-таки нашлась:
- Ну, разве только ради вас.
Снова хохот. Когда смешливая волна спала, он уже серьёзно:
- У тебя компьютер есть?
- Есть, Илья Алексеевич. Но при чём тут компьютер?
- А при том, что он по данной теме может сослужить тебе добрую службу. Войди в Интернет, набери "Кронштадтское восстание" и нажми клавишу. Выскочит то, что надо.
- Но ведь есть учебник...
- Учебника для отличной оценки мало. Во всяком случае у меня. Да и не всё там, скажу откровенно, соответствует истине. Немало есть такого, что усердно подогнано под те или иные идеологические установки. А История -- особа привередливая. Домыслов не терпит: ей подавай только то, что было на самом деле.
Класс замер. Критикует учебник! Такого в школе не слыхали.
- ... На эту тему мы ещё поговорим. Так вот, Нина, сопоставь информацию, которая тебе откроется, отбери то, что по твоему мнению, заслуживает доверия. Кое-что выпиши. И непременно подумай над фактами. На следующем занятии побеседуем.
Забегая немного вперёд, можно отметить: за неделю мыслителем Фроленкова не стала, но уже сыпала фактами, сдабривая их вполне логической солью: "Таким образом", "стало быть", "отсюда вывод..."
А в конце того занятия, Левашов, закрыв журнал, раздумчиво сделал несколько шагов.
- ...Только что мы перевернули трагическую и вместе с тем героическую страницу нашей истории. В советские годы кронштадтское восстание называли не иначе как контрреволюционным мятежом. Да и сейчас в школьном учебнике верной оценки этому событию нет. А я думаю так... Кронштадтцы поднялись против зла, не очень просчитав, какие у них шансы на победу. Однако поднялись решительно -- не ужились с рабским смирением. Достойны ли светлой памяти эти люди?
- Достойны! -- в едином порыве отозвался класс.
- Тогда почтим их память минутой молчания.
Все встали.
... - И в заключение прочитаю отрывок из "Песни о соколе" Алексея Максимовича Горького. По-моему, это перекликается с тем, о чём мы только что говорили.
Зазвенел звонок, но в классе -- по-прежнему тишина. Тишина старта перед взлётом души.
В юности о поприще педагога он и не помышлял. Привлекла романтика военной службы. Окончив артиллерийской училище, получил назначение в Забайкальский военный округ, неподалёку от китайской границы. Сопки, глухомань. Конечно, скучал по родному Минску, с нетерпением ждал отпуска. А в Минске, кроме родителей и друзей, его ждала Ольга, Олюша, как он называл её, студентка филфака университета.
