Через три дня, 5 июня 1942 года нас - двадцать человек из хабаровского выпуска - отправили, с сопровождением, в пригород Москвы, на станцию Монино Ярославской железной дороги. Мы направлялись в распоряжение третьей авиадесантной дивизии (3АДД), которая формировалась в этом дачном посёлке.
Здесь предстояло пройти "мандатную комиссию". Это была проверка на лояльность. Тщательно проверялось: кто твои родители и родственники, были ли осуждены, есть ли родственники за границей и т.д., и т.п. Задавалось очень много вопросов. Эту комиссию я прошёл хорошо, а на "медицинской комиссии" врачи меня забраковали по зрению. Уже тогда я носил очки минус четыре диоптрии. Сказали: прыжки с парашютом и очки несовместимы.
Нас, не прошедших комиссию шесть человек, откомандировали в 30-ый Запасной батальон связи (30ЗБС), который находился в Гороховетских военных лагерях на железнодорожной станции Ильино Горьковской области. Однако не прошло и двух недель, как меня с товарищем отправили опять в Москву, в гвардейский пехотный полк.
На руки нам выдали: направление, билеты-литеры на поезд и продукты "сухим пайком". Сопровождающего не было, поэтому, приехав в Москву, мы решили, что перед отправкой на фронт надо нам посмотреть столицу. А то когда ещё доведётся её посмотреть? Решили, что походим, побродим по Москве, хотя бы, до обеда, а там будем искать свою часть. Так и сделали. Побродили, пообедали своим "сухим пайком" и обратились к первому встреченному офицеру. Им оказался капитан танковых войск. Поприветствовали его и обратились с вопросом: "Как нам найти указанную в нашем направлении воинскую часть?" Капитан взял направление, прочитал и сказал: "Идите за мной". Мы сели с ним в трамвай, довольно долго ехали, вышли. Он привел нас в какую-то школу. Зашли в одну из комнат и он, обращаясь, как потом оказалось, к командиру 34 мотострелкового батальона, сказал: "Тебе, я слышал, радисты нужны?" и отдал наше направление. Так мы были зачислены в 34 Мотострелковый батальон (34МСБ), который был придан 213 Отдельной танковой бригаде (213ОТБ).
В отличие от того, как нас экипировали при отправке из Хабаровска, теперь, при формировании, мы получили новое, подобранное по размерам, обмундирование. Сапоги, гимнастёрки, брюки, нижнее бельё: простое и тёплое, несколько пар портянок, в том числе и тёплые. Всё новое, всё подбиралось по росту. Однако был июль 1942 года. Было тепло, и осознание того факта, что мы едем на фронт, привело некоторых к выводу, что надо быстренько "загнать" тёплое нижнее бельё, поменять его на самогон и "отметить" эту важную веху нашей жизни. Я был равнодушен к спиртному и в этих "операциях" не участвовал.
4. На фронте
28 июля 1942 года, после окончания формирования, погрузив танки (Т-34) и автомашины на платформы, наша танковая бригада отправилась, со станции Лосиноостровская Ярославской железной дороги, на Центральный фронт. Участок этого фронта, на который нам предстояло прибыть, проходил в то время по границе Московской и Калининской областей. 8 августа 1942 года был первый бой у деревни Погорелое городище.
Штаб батальона находился в добротном рубленом доме на окраине деревни. Батальон - в окопах в полный рост, недалеко от деревни. Место ровное, хорошо простреливаемое. Немцы метрах в трёхстах. Над нами кружит "рама" - немецкий двух фюзеляжный самолёт-разведчик. Время от времени немцы бросают одиночные мины. Они падают то на улице, то в огороде, то летят в окопы. Промежутки между разрывами час-полтора, это продолжается весь день. Впечатление, что мины падают бессистемно, на самом деле они ведут пристрелку, а "рама" корректирует. На другой день, часов в 9-10, сильный миномётный налёт по хозвзводу на другом конце деревни. Видно, там было замечено движение людей и лошадей. Есть убитые и раненые: и люди, и лошади. После обеда налетели 6 самолётов. Эти лупили фугасными бомбами и по окопам, и по деревне. Воронки были диаметром 5-6 метров, глубиной 2-3 метра. Наш "добротный рубленый" штабной домик скрипел, качался и грозил рухнуть и засыпать всех, в том числе и меня с радиостанцией. Но он выстоял, только остался без стёкол. Затем начался артобстрел окопов. Немцы пошли в атаку, но были встречены огнём такой плотности, что захлебнулись и затихли на время. Наши потери несколько солдат. Оставшимся в живых повезло: суп был мясным - с кониной.
В памяти осталось ещё одна ситуация. К сентябрю-октябрю 1942 года, в батальоне, да и во всей бригаде, накопилось достаточное количество маломощных радиостанций, вышедших из строя по той или иной причине. Их необходимо было отправить для ремонта в прифронтовую радиомастерскую. Для этой цели выделили грузовую автомашину и мне поручили сопровождать этот груз. Радиомастерская находилась в 20 километрах, на железнодорожной станции, название которой я сейчас уже не помню.
