— Ты готова сделать из меня инвалида, — смеялся он, — лишь бы я был все время дома и ты могла ухаживать за мной.
— А иначе я тебя совсем не вижу, — сетовала она. — Тебя ведь никогда нет дома. Или ты где-нибудь в командировке…
— Такова уж моя жизнь, — пытался он объяснить. — Лично я и не представляю ее другой. Здесь я работаю немало лет, в чем-то уже разбираюсь, меня это интересует и приносит мне те маленькие радости, которые человеку необходимы…
— Но и огорчения, — вставила она.
— Одно с другим связано. Это нельзя изменить. Да и я не могу уже измениться, я такой, какой есть…
Он снова читал ту книгу, которую брал с собой в Будапешт. Там он в нее ни разу не заглянул, только на пути домой, в мотеле, с трудом прочел несколько страниц. Теперь он опять за нее взялся.
«Если стрессовые ситуации повторяются снова и снова и успешно преодолеваются, реакция постепенно ослабевает. Это основа тренировки…»
А вот и вывод:
«Следовательно, стресс, как монета, имеет две стороны. Прежде всего, позитивная ценность. Если стресс не слишком интенсивен, то он приводит к адаптации и, собственно, заставляет организм больше сопротивляться. Можно даже сказать, что это предпосылка активной жизни. Неразрешимый стресс, напротив, требует столько психической энергии, что выбивает из колеи, и защитная система рушится».
— Выбивает из колеи, — повторил он. — Но это не мой случай…
Он снова обдумал ситуацию, которая сложилась в объединении и так озадачила его, и теперь не увидел в ней ничего неразрешимого. Напротив. Все эти нашумевшие события становились и для него «предпосылкой активной жизни». Ведь не может же он поддаваться накопившейся усталости или настроениям, он обязан трезво, объективно оценить обстановку, выработать свое отношение, свою оборонительную позицию.
Он должен спокойно поговорить с новым директором, изложить ему свою точку зрения. Наверняка ему можно сказать все откровенно, он и сам давал это понять.
Но как показать новому директору, что представляет собой Нейтек, что скрывается за его деланным рвением, как показать, что он, в сущности, из тех людей, которые при всех обстоятельствах плетутся в хвосте, а на серьезное дело не способны?
Как быть с такими людьми, которые прикидываются обиженными, пострадавшими, будто бы им не были даны те же возможности, что и другим, а в глубине души лелеют надежду, что им удастся без особых усилий и труда добиться своего за счет других?
Вечером он уже сидел в кресле и смотрел телевизор. Сначала хронику, а потом фильм о Грузии. Когда диктор с очаровательной улыбкой объявила эстрадный концерт, он быстро поднялся и выключил телевизор.
И вдруг вспомнил, что нужно было бы написать несколько слов в Будапешт, тете Лауре.
В письменном столе он нашел красочную открытку с видом ночной Праги, на ней были изображены празднично освещенные Градчаны, Карлов мост, Лорета и Малостранская площадь. Несколько минут он с интересом рассматривал открытку, стараясь представить себе, какое впечатление она произведет на тетю Лауру: ведь та говорила, что любит Прагу, как свою родную мать…
Он писал не раздумывая, почти не подыскивая слов:
Он остановился, представив тетю Лауру, ее широкую добродушную улыбку и хриплый голос, повторявший: «Всякая спешка вредит моему здоровью».
Вошла жена, приготовив ему еду на завтра — ведь утром она уйдет на работу.
— Почему ты выключил телевизор? — удивилась она. — Такая хорошая программа…
добавил он в конце открытки и подписался.
