Дашек и Ремеш удобно развалились в креслах, третий игрок, темноволосый, остриженный под ежика мужчина с низким морщинистым лбом, даже не потрудившийся представиться, сидел на стуле, взятом из проходной комнаты. Другие стулья служили им в качестве подставок для сигарет, пепельниц, рюмок, тарелок с колбасой и огурцами, так как на столе все это не помещалось, к тому же на нем играли в карты. По всему было видно, что они собираются тут не впервые и что каждая вещь у них уже имеет свое определенное место.
Эда сел, достал из кармана горстку монет, положил на кон, и игра началась. Вначале ему не везло. Едва сдадут карты, как он, заглянув в свои, сразу же откладывал их в сторону и говорил, что ему нечем играть. Тогда он, как и Людвик, сидел и смотрел. Но потом вдруг воспрянул духом, потому что дело пошло на лад. Ясно было: играть он умеет. Но и остальные партнеры были опытными игроками, они играли азартно, сосредоточенно. И тут уж игра пошла вовсю — кто кого…
Людвик не разбирался во всех тонкостях игры и судил о ходе ее только но тому, какой у кого был выигрыш.
— Не желаешь сразиться с нами? — спросил Эда у заскучавшего Людвика.
Он как раз сдавал карты, и на столе лежало довольно много денег.
Хотя Людвику не очень хотелось играть, он не отказался. Но Эда проиграл, и деньги Людвика разделили между собой остальные картежники.
— Не повезло тебе, — горько усмехнулся Эда.
Эде и дальше не везло. Выигрывал Ремеш. Но счастье картежника преходяще. Оно улыбалось то одному, то другому, не согревая никого радостью полной победы.
Людвик не выдержал и потихоньку вышел из комнаты. Хотя все заметили его исчезновение, и прежде всего Эда, но никто ничего не сказал: они втянулись в игру, их только она и занимала.
Людвик улегся на кровать, но он долго еще слышал приглушенные голоса, хлопанье картами по столу, возгласы. Наконец мглистая вуаль сна прикрыла его. Однако сон был беспокойным, тревожным: довольно часто открывалась то одна, то другая дверь, то у кого-либо под воздействием выпитой сливовицы прорезался голос. Любой, даже слабый звук гулко отдавался в ночной тишине.
Утром Людвик и Эда сидели за столом и завтракали — пили горячий чай и ели хлеб с салом. Эда осунулся, лицо серое, уставшее, глаза сонные. Еще бы, он уже вторую ночь недосыпал.
— Ну как, выиграл? — поинтересовался Людвик.
— Нет, — пробормотал он. — Всякое было, и выигрывал, и проигрывал. В общем, фифти-фифти. Но я должен был выиграть…
— Стоило из-за этого не спать целую ночь?
— Не стоило. Только разве можно было все предвидеть заранее?
Человек, приехавший в большой город из провинции, волей-неволей оказывается песчинкой в пустыне или каплей в безбрежном океане. И если бы даже он изо всех сил противился, все равно вынужден был бы подчиниться иным порядкам, нежели те, к которым привык, другим правилам игры, нежели те, какие сам себе представлял. Не легко привыкать ему к булыжной мостовой, к воздуху, пропитанному тяжелыми испарениями, к толпам людей, снующих вокруг него и преграждающих путь. Человек задыхается, мучается, тоскует о вольных просторах, о лесной тишине, о спокойствии вдали от шумной толпы. Но город безжалостен, бесчувствен, он заставляет человека приспосабливаться к нему, подчиняться его воле.
Людвик был счастлив, когда в свободные минуты бесцельно бродил по улицам, глазел на витрины без намерения что-либо купить, стоял перед рекламными плакатами и фотографиями у кинотеатров или просто смотрел на пеструю толпу. В то же время город пугал его тем, что обезличивал человека и пренебрегал им. С этим ему не раз пришлось столкнуться, и Людвик начинал понимать, что скрывается за блестящей показной внешностью города, и тогда в душу к нему закрадывался страх.
В воскресенье все квартиранты разъехались по домам и Людвик остался один-одинешенек. Тогда и пришла ему в голову мысль посетить своего дальнего родственника, двоюродного дядю, о котором много слышал, но которого почти не знал. Он видел его несколько раз, когда тот случайно появлялся у них дома. Дядя держал себя как вельможа, был красиво одет, непременно в белой рубашке с галстуком, завязанным, как на картинке, и весь благоухал. Любил похвастаться, что зарабатывает уйму денег, что все может купить и что собирается построить блок современных гаражей, которые будет сдавать внаем, но это, правда, тогда, когда сам разбогатеет.
— Хвастается, а у самого голая задница, — ехидно замечал дедушка и посмеивался в усы. — На словах города строит, а на деле ничего не стоит.
Людвик и не стал бы искать дядю, но перед отъездом в Прагу мама попросила его, чтобы он обязательно навестил его: он бы что-нибудь ему посоветовал, потому что дядя — человек в Праге известный, он все знает и всюду как дома, у него есть влиятельные знакомые и он может Людвику во многом помочь.
