Ни Леши, ни его матери тут не было. Зинаида Павловна стояла с молодой женщиной в милицейской форме.
— Это товарищ Куприянов из цирка, — фальшиво улыбнувшись, Зинаида Павловна представила Славу инспектору.
Андрей приотстал, отошел к окну.
— А кем вам Леша приходится? — с интересом взглянув на Славу, спросила инспектор.
— Я руководитель номера.
— Вы знаете, у нас это не принято, мы приглашаем только родственников, учителей.
— Ну, я ведь тоже его учитель, — Слава улыбнулся.
— Хорошо, я спрошу у секретаря. — Девица проскользнула за дверь, где заседала комиссия, и, вернувшись, поманила Славу к маленькому столику.
— Я договорилась, только заполните рапортичку, напишите вашу фамилию, имя и отчество.
На лестнице показался Леша, его тянула за руку мать.
— А вот и герой дня! — язвительно объявила Зинаида Павловна, ей, видно, хотелось привлечь на свою сторону инспектора, настроить против Леши.
Андрей выскочил вперед, хотел сказать, чтобы он не лез на рожон, не грубил, но мать подвела его к Зинаиде, стала ругать сына при ней, надеясь как-то смягчить гнев учительницы.
На комиссию входили все новые и новые люди, наконец, распахнув настежь дверь, секретарь объявила:
— Носов, триста восьмидесятая, школа.
Все засуетились. Мать схватила Лешу за руку и втащила в дверь, следом вошли Зинаида Павловна, инспектор, Слава. Андрей замешкался на пороге, просто хотел взглянуть на зал, но секретарь, решив, что он тоже вызван на комиссию, подтолкнула его вперед.
— Рассаживайтесь, товарищи! — попросил солидный мужчина с депутатским значком на лацкане пиджака. Он стоял в глубине длинного, как пенал, зала у покрытого зеленым сукном стола, от которого к двери бежали две перекладины — столы поуже, образующие букву «П».
Андрей в полной растерянности опустился на стоящий у двери стул. Слава и Зинаида Павловна сели перед ним. Леша, опустив голову, стоял у боковой стены.
Секретарь вернулась на свое место и, открыв папку, стала читать:
— Представление триста восьмидесятой школы на неблагополучного подростка Носова Алексея, ученика пятого «Б»…
— Маргарита Яковлевна, доложите нам суть, — попросил депутат.
— Носов Алексей плохо учится, сквернословит. Отмечались случаи рукоприкладства. Родители воспитанием ребенка не занимаются, отец пьет, дважды проходил курс принудительного лечения. Как информировала меня классный руководитель, после того как документы поступили к нам, Носов избил на переменке одноклассника, школа поднимает вопрос о его направлении в спецшколу.
— Алексей! То, что здесь говорилось, правда? — посмотрев на Лешу, спросил депутат.
— Неправда. Никто его не бил, я хотел… я прием… — с трудом подбирая слова, выкрикнул Леша.
— Погоди, погоди, не горячись, — сказал депутат. — Скажи, почему ты плохо учишься, сквернословишь?
Леша опустил голову.
— Классный руководитель здесь? — депутат отыскал глазами Зинаиду Павловну, которая тотчас встала. — Расскажите, какие меры применялись к Носову.
— Я много раз приглашала мать, но, к сожалению, родители игнорируют школу, хотя учителя не жалеют сил и времени на дополнительные занятия с Лешей. Мне кажется, Носов исправляться не собирается.
— Так, а что думает инспектор?
— Носов у нас на учете не состоит, — сказала девица, которая пустила Славу на заседание. — Есть отдельные сигналы, что он озорничает во дворе по месту жительства, со старшими неуважительно разговаривает…
— Ну что, Алексей, придется направить тебя в спецшколу, — вздохнув, сказал депутат. — Через год, если исправишься, вернем тебя в обычную школу.
— За что, за что? Я ничего не сделал, — заплакал Леша. — Я все равно убегу…
— Оттуда не убежишь, обожди в коридоре, пока комиссия примет решение.
Размазывая рукавом слезы, Леша выскочил в коридор.
— Давайте определяться, товарищи, — окинув взглядом членов комиссии, сказал депутат. — Кто хочет высказаться?
— Я бы хотела послушать мать, — сказала строгая женщина в белом халате. — Как это вы допустили, что парень растет как сорная трава?
Лешина мать, бледная, заплаканная, медленно встала.
— Может, я где недоглядела, — тихо заговорила она. — Трудно мне, работа, дом, муж выпивает, но за Лешкой я хожу. Неправда, что он у меня как сорняк! Рваный он у меня не ходит, дня такого нет, чтобы дома обеда не было, хоть с ночной приду, а все равно к плите. И учился он как человек, пока к Зинаиде Павловне в класс не попал.
— Товарищи, как можно! — возмущенно воскликнула Зинаида Павловна.
— Не перебивайте, пожалуйста, — попросил ее председатель.
— Дома урок спрошу — знает, а в школу пойдет — двойки да тройки. А придешь на собрание — весь час моему косточки моют, будто кроме него поговорить не о ком. Будто Леша бандит какой… А он у меня два года в акробатику ходит. Сейчас его в цирк зовут, способности нашли.
— В цирк, выступать? — переспросил депутат. Комиссия оживилась.
— Разрешите, — Слава встал. — Я руководитель номера «Икарийские игры», в котором репетирует Носов. Прошу его в спецшколу не направлять… Виновата тут школа. Разве можно о ребенке по родителям судить. Если отец пьет, значит, и парень второй сорт.
