Только эти дурацкие книжки и сыграли с ней такую злую шутку. Она широко, по-мужски, наотмашь с силой ударила по ближайшей полке. Книги с глухим стуком посыпались на пол.
— Вот и валяйтесь здесь, пока уборщица не сжалится!
Галя подошла к зеркальцу, укрепленному в простенке, приблизила к нему лицо. На нее глянули синие, в густой тени, глаза. Старательно напудренные щеки с ямочками... Галя стала на цыпочки, чтоб увидеть глубокий вырез у шеи, высоко поднятую грудь, белый поясок на темном расклешенном платье, так хорошо подчеркивающий стройные линии фигуры.
И с такой внешностью, с такой талией, которой может позавидовать сама Людмила Гурченко, она должна прозябать в этой уродливой пристройке к дому, именуемой филиалом библиотеки!
Если б не дождь, закрыть бы к чертовой матери этот дурацкий филиал и пойти по улице, просто так, чтобы только ловить на себе то восхищенные, то откровенно наглые взгляды встречных мужчин, осматривающих ее всю — от красивых ног до уложенных «феном» волос цвета потускневшей бронзы. Но вместо этого — волнующего и заманчивого — она должна сидеть одна в этой пристройке, накачанной, как волейбольный мяч, нудными запахами отсыревшей бумаги.
Под торопливыми шагами заскрипели давно готовые развалиться ступеньки, сердито хлопнула входная дверь. «Кого еще спозаранку черт принес! — с досадой подумала Галя. — Пенсионеров-козлобоев, что ли, дождь разогнал? Так они теперь будут двойной срок мне мозги компостировать». Бросив последний взгляд в зеркальце, она отошла к столику, уставленному ящичками с абонентскими карточками, села, демонстративно закинув ногу на ногу.
Нет, не пенсионеры — в читальный зал почти вбежала женщина. Намокшее платье прилипло к телу, выдавая расплывшиеся формы.
— Есть тут живая душа, или всех дождем затопило? — хрипло крикнула она.
— Я тут есть! — не вставая со стула, в прежней позе, с вызовом отозвалась Галя, рассматривая посетительницу.
Дерзкие цыганские глаза под наведенными сурьмой бровями, темные, похоже свои, волосы, родинка над верхней губой... Нет, таких посетительниц библиотеки у Гали не числилось! Но на всякий случай она спросила бесстрастным голосом:
— Вы пришли книгу поменять или в «читалке» посидите?
Женщина посмотрела с нескрываемым удивлением.
— Ты это мне, красавица, о книгах говоришь? В гробу я видала все твое хозяйство! — показала она на полки. — Для меня самая лучшая книга — хороший мужик... Тем более непрочитанный еще! — лихо подмигнула она Гале.
Галя торопливо поднялась, подошла ближе, оправила платье — начало разговора ей понравилось.
— А тебе, скажешь, хорошо, ровно монашке, сидеть в этой могиле? — снова с пренебрежением повела незнакомка рукой по сторонам. — Говори — не говори, все равно не поверю!
Этого-то Галя и не собиралась говорить! Когда с ума сходишь в этой серой яме, куда идешь, как на казнь!
Слезы выступили у нее на глазах...
— Реветь не надо! Краска потечет! По себе знаю, потому и не реву больше! — крепкими руками женщина взяла Галю за плечи, внимательно всматриваясь в нее. — А что? Девка, что надо! Поди, кавалеров навалом?
— Совсем не видно! — сквозь слезы проговорила Галя.
— Да ты что? Хочешь сказать, что у тебя... этого самого... нету?
— Кавалера, что ли?
— Ну, пускай кавалера! — махнула рукой женщина.
— Кого же сюда затащишь? Это не ресторан и не танцплощадка...
— А ну, садись, садись рядышком! — потащила ее незнакомка к дивану. — Садись и рассказывай! Может, я как раз тот человек, который тебе в жизни — во, как поможет! — ребром ладони чиркнула она себе по тронутой морщинами шее.
И Галя, не зная почему, рассказала странной гостье то, на что не раз жаловалась себе. О том, как ей хотелось быть похожей на Людмилу Гурченко — талия у нее даже тоньше, чем у артистки. О том, как папа с мамой ежегодно удирают от доченьки на курорт, вот и сейчас они где-то на Рижском взморье прохлаждаются... Как на первой же артистической «пробе» она провалилась, а потом вообще не смогла из-за проклятых баллов поступить ни в один институт — ни дневной, ни вечерний... И вообще жизнь дала трещину! Вместо киноэкрана она попала в этот идиотский филиал, откуда ее, наверное, скоро ногами вперед вытащат... Завтра день рождения, а праздновать — одной, с одноклассниками тоже контактов нет...
Рассказывая, она видела устремленные на нее дерзкие глаза, в которых читались и интерес, и насмешка, и еще что-то непонятное...
— Эх, золотая моя! — обняла ее женщина за плечи. — Да с такими данными, да с предками, что месяцами дома не бывают, да с такой квартирой — и еще слезы лить? Да мы с тобой такую карусель закрутим — не подходите близко! Как звать-то тебя?
— Галя... — впервые улыбнулась девушка.
— А меня Раей зови, если нравится! А ну-ка, Галя, черкни мне адресочек на память! Ты домой-то когда приходишь из этой богадельни?
— Когда как... В восемь должны закрывать библиотеку.
— И никто к тебе завтра не придет в гости?
— Может, одна девочка... Она тоже никуда не поступила... Научилась дамские парики лепить и живет — десять инженеров столько не заработают!
— Так нам сюда зайти или прямо идти по этому адресу?
