— Да не меньше, чем сюда! — махнула она рукой в сторону глухо шумящего зала. — Шеф-повар там золотой, вернее, золотая... Тетя Валя... Готовит — с тарелкой и ложкой съешь. Фирменные блюда стали готовить: котлеты «новбахор», «рабочие». Оркестр хороший!
— Вам трудно здесь работать после того кафе? — гладя официантку по руке, спросила Лида. Та посмотрела на нее, как на маленькую, но руку не отдернула.
— Не то что трудно... Просто обидно! Ни за что, ни про что воровкой сделали! Копейки чужой не брала и не возьму! Но брат заведующего сам ту сотню дал! Я просто побоялась отказаться! И вот что вышло!
...Рассчитавшись, Лида взяла официантку под руку.
— Когда будем сюда приходить, к вам садиться будем! Можно?
— Конечно, можно! — впервые за весь вечер улыбнулась девушка. — Знаете, как хорошо, когда настоящих людей обслуживаешь! Петь хочется!
Проводив Лиду до дома, Зайчиков, против обыкновения, не стал задерживаться.
— Ты хоть чаю выпей, Абдулла! — уговаривала Хадича мужа, вернувшегося, как и обычно в последнее время, перед рассветом. — Смотри, на себя не похож!
— Ничего не хочу. Из Управления уезжать тоже не хочу: генерал заставляет...
— Пиалу хоть выпей... Твои любимые пирожки с мясом, с рисом! Надо же силы поддержать! — не унималась Хадича.
Абдулла недовольно посмотрел на нее.
— Мы с тобой, кажется, раз навсегда договорились, что жалеть меня никогда не нужно! Жалеют беспомощных, слабеньких... А я еще в себе силу чувствую! Неудачи? Это — временные!
— Да не жалею я. Это совершенно другое, Абдулла! — подсела к нему жена. — Я недавно прочла в одной книжке, как жена армейского офицера выступала в клубе. «Мы, — говорит, — не только офицерские жены, мы — служим вместе со своими мужьями!» Вот и я служу вместе с тобой!
Абдулла внимательно посмотрел на жену и привлек ее к себе.
— Давай чай! Давай пирожки! Все давай! — шепнул на ухо.
Хотелось крикнуть громко, но в соседних комнатах безмятежным сном, какой бывает только в детстве, спало молодое поколение Хаджихановых...
Генерала наутро вызвали к министру: делом ежедневно интересовалась Москва. Хаджиханов знал, что крупный и неприятный разговор будет после возвращения генерала, но не искал оправданий. Он примет как должное любое из обвинений. Что толку из того, что они ночей не спят, семьи не видят, если преступники по-прежнему на свободе и продолжают творить свои страшные дела?
Вызовет его на ковер Сафаров... Что будет дальше, Хаджиханов не успел представить. Позвонил дежурный по городу, и уже после первых его слов Хаджиханов почувствовал, что закипает от гнева. Вчера вечером в устье речки Карасу выловлен неопознанный труп мужчины. В прокуратуру сообщили. Труп доставлен в городской морг. В карманах ничего не обнаружено...
— Это что такое? — стараясь сдержать себя, все же кричал Хаджиханов в трубку. — Труп обнаружен вчера, а мы узнаем только сегодня? Генерал потребует объяснения, и виновным не будет пощады! Мы в милиции работаем, а не в потребкооперации!
Дежурный пытался сослаться на запоздалую оперсводку из райотдела, но полковник уже не слушал его.
— Лида! — выйдя в приемную, попросил он секретаршу. — Разыщите Невструева, пусть бегом спускается вниз! Жду в машине!
В морге около каменного стола, на котором лежал труп утопленника, уже толпились работники райотдела, прокуратуры, судмедэксперт. Увидев Хаджиханова, расступились, пропуская его ближе. Тот потянул за собой Невструева. Старший лейтенант внимательно разглядывал искаженное страхом смерти и долгим пребыванием в воде лицо погибшего, откинул прилипшие ко лбу, ставшие тяжелыми волосы. Потом попросил помочь ему освободить труп от пиджака, засучил у погибшего рукава рубашки. Стала видна татуировка — змея, обвивающая лезвие кинжала, на одной руке, а на другой — обозначенная штрихом могила и надпись под ней: «Не забуду мать родную» — с тремя восклицательными знаками.
Невструев достал из кармана фотокарточку, внимательно всмотрелся. Поймал взгляд полковника, утвердительно кивнул головой. Сомнений не было: перед ними лежал труп Ибадуллина, того самого, который подозревался в оказании помощи бежавшим преступникам...
С опущенной головой, ни на кого не глядя, полковник вышел из морга. Выпало такое нужное звено из еще не склепанной до конца цепи!
Генерала в Управлении не было. Раиса Степановна сказала, что Сафаров звонил: прямо из министерства едет в горком партии. «Ну и достанется генералу сегодня», — подумал Хаджиханов, и предстоящий вызов на ковер в кабинете начальника показался ему чисто детским наказанием по сравнению с тем, что пришлось и еще придется выдержать Икраму Сафаровичу. Вместе с Невструевым прошел к себе.
— Вот о чем я попрошу тебя, Юрий Иванович! Подключись к прокуратуре в расследовании обстоятельств смерти Ибадуллина. В первую очередь прошу сообщить, был ли он пьяным, есть ли следы насилия на теле, сколько времени находился в воде, сколько мог он проплыть по течению... Может, где-то мог и за растительность зацепиться...
— Понял, товарищ полковник! — ответил старший лейтенант. — Мне эта мысль, кстати, тоже в голову приходила.
