Прибавили рыси. Больно кололо в боку. Подводы гремели впереди и сзади. Среди наших были гости из соседних сел. С горы спускались верховые, что гнались за сыном Гагары. Они галопом мчались к имению. Туда же приехали первые подводы.
— Гляди, что там такое? — вскрикнул Павлушка.
Мы остановились. Нам виден сад и крыши барских зданий. На пригорке недалеко от амбара, сгрудились подводы. Крик, ругань, чей-то высокий голос.
— Э–э, никак стражники! — испугался Павлушка.
Недалеко от кучки верховых, которые были впереди подвод, гарцевали конные стражники. Они размахивали шашками, то наступали, то пятились, а толпа стояла на месте, кричала, грозилась кольями.
— Драка будет! — задыхаясь, крикнул Авдоня. — Тятька не утерпит.
От бега у меня спирало дыхание. Чем ближе, тем слышнее страшный гул голосов. Мы остановились почти у первых подвод. Тут целая орава ребятишек. В другой куче рекруты. Они вот–вот готовы броситься в схватку.
— Управляющего подайте! — крикнул Ворон стражникам.
— Добром говорим — уезжайте. Грабить не дадим! — ответил толстый стражник.
— Вас не спросимся.
— Стрелять будем!
— Попробуйте! Эй, мужики, — взмахнул Ворон железной клюшкой. — Что стали? Пошел к амбарам!
И первый направился к амбару.
— Назад! — крикнул стражник, направив шашку ему в грудь. — Детей, разбойник, вспомни!
— Бей их! — крикнул Ворон и так стремительно ударил клюшкой по руке стражника, что тот, выронив шашку, запрокинулся.
— Бей царских шкур!
Лавиной со всех сторон ринулся на стражников людской поток, полетели камни, палки. Лошади стражников, испуганные криком, шарахнулись в стороны.
Вдруг раздался выстрел, второй, третий. Толпа опешила, отступила, кое-кто бросился бежать. Внезапно с диким криком, пригнув голову к шее лошади, Лазарь ринулся в самую середину стражников.
— Ур–а-рра–а!
За ним устремились всем навалом конные и пешие. Из восьми стражников только один успел ускакать в имение. Остальных сняли с лошадей.
У садовой изгороди стояла кучка служащих из имения.
Стражник подскакал к ним, что-то кричал, указывал на толпу, но те, увидев, что народ двинулся к усадьбе, бросились — кто в лес, кто в сад. Подводы, перегоняя друг друга, рысью подъезжали к амбару.
Кто-то пытался взломать двери, по они не поддавались.
В саду, где стояли яблони с красными листьями, послышался крик, затем раздались выстрелы.
Все метнулись за амбары, некоторые легли. Скоро и мужики начали стрелять. Стреляли из револьверов, отнятых у стражников.
— Мужики, из людской палят! — крикнул Лазарь. В руке у него револьвер. — За мной!..
Пригнувшись и прячась за постройки, человек двадцать побежали туда. Вновь раздалась беспорядочная стрельба. Затем все смолкло. А через некоторое время послышался крик, звон стекол, отчаянный вой собак.
Кузнец Самсон ломом отворачивал засов у двери, кто-то рубил притолоки. Скоро одна дверь рухнула, за ней другая. Люди ввалились в амбар.
— Подъезжай! — крикнул кузнец.
Сразу подъехало несколько подвод. На телегах были разостланы торпшца.
В амбар лезли с ведрами, с мешками, с мерами.
Отперли второй амбар. И к нему подъехали подводы, и там началась насыпка.
— Ты зачем? — схватил меня кто-то за плечо.
Вздрогнув, я оглянулся.
— Мишка!
Передо мной стоял брат.
— Отец приехал? — спросил он.
— А разь ты не знаешь его?
— Ну, я сейчас… Подожди меня, — и он быстро скрылся.
У амбаров суета. Бегали взапуски с мерами, мешками, ведрами. Избитых стражников заперли в кладовой, служащие разбежались. В имение вместе с Лазарем ушли Харитон, староста и рекруты. Подводы с хлебом отводили к сторонке. Домой никто не ехал, да и не отпускали на всякий случай.
Солнце садилось все ниже. Скоро совсем будет темно, а подводам нет конца. Я досадовал, что мы не запрягли Князь–мерина.
«Хоть бы мешок мне захватить. Меры полторы бы донес».
Из сада вышли Харитон и староста. У старосты в руках большая книга, кипа бумаг. Сам он, маленький, с. поцарапанным лицом, напоминал сейчас петуха.
— Мужики, вот книги из конторы! — крикнул он. — В них все грехи, все наши долги барыне. Куда их, мужики?
Принесли солому, бросили недалеко от амбара; староста, положив на нее книги и кипу бумаг, присел на корточки. Когда пламя охватило бумагу, староста весело крикнул:
— Квиты мы с барыней! Ни она нам, ни мы ей.
— Управляющий где? — подошел кузнец.
— В Кокшай убежал.
— Косорукий?
— Этого Лазарь потрепал. Коль не сдохнет, на свадьбе погуляем. Женим на Матане.
— Зря управляющего упустили. Депешу даст в город.
Из-за амбара показалась новая подвода. Она рысью подкатила к двери. Глазам своим я не поверил.
— Мишка! — подбежал я к брату. — Ты на чьей лошади?
— Наша теперь. И телега наша. Бери мешки. Пудов двадцать пять навалим.
От его слов я опьянел. Сразу все — и хлеб, и лошадь в сбруе, и телега!
— Давай, братка, давай… Павлушка! — крикнул я своему товарищу, который был у костра.
