Брадобритие было осуждено рядом патриарших указов в XVII веке. Очень популярной была притча о козле, которого брили, и он, не вынеся сего, бросился в пропасть. При патриархе Иоакиме брадобрейцев, как и самоубийц, запрещалось хоронить на одном кладбище с православными. В народе бытовало поверье, что Бог втаскивает мужчину на Небеса именно за бороду, а женщин за косу, поэтому бритье бороды равнозначно утрате надежды на спасение.
Категорически выступали против брадобрития старообрядцы. Затеянное Петром I массовое сбривание бород являлось одной из главных причин неприятия императора в народе. За ношение бороды при Петре вводилась специальная пошлина и взималось двойное налогообложение.
В XIV веке борода стала непременным атрибутом славянофильства и символом почвенничества, то есть верности славянофильской традиции. Николай I поначалу распорядился славянофильствующим дворянам бороды сбрить. Некоторые из них добились права ее носить после участия в Крымской войне. Окончательная реабилитация бороды в высших кругах русского общества связана с эпохой Александра III — с выходом на политическую и социальную арену разночинцев.
Пан (
Пан был богом — покровителем стад (слово Πάν в связи с Πάω — пасти). Роскошные долины и рощи Аркадии — царство Пана, где он резвится в кругу веселых нимф. Под его флейту, или сирингу, устраиваются шумные хороводы, пугающие смертных. В полдень, утомившись от занятий, Пан засыпает и с ним засыпает вся природа под знойными лучами: это затишье считалось священным и ни один пастух не осмеливался нарушить его игрой на свирели из боязни потревожить сон бога-покровителя.
Пан считался также богом зарождающегося света при восходе солнца. К этому представлению относится также миф о любви его к Селене (Луне), которую он расположил к себе тем, что дал ей часть своих стад. Как бог, исполненный природного вдохновения, он был богом-предсказателем; в Аркадии находился его оракул, жрицей которого была Эрато. Хорошо знакомый со всеми тропинками и дорогами своей страны, он считался богом-проводником (ένόδιος, πομπαΐος), как Аполлон и Гермес; он указывал путь на суше и на море, усмиряя морские волны звуками своей флейты. Ему были посвящены горы, пещеры, дубы и сосны, а также черепахи. Как бог, любивший уединение и свободную природу, Пан не был городским божеством. Только по случайным поводам ему создавали памятники в городах.
Пан весьма почитался сельскими жителями и охотниками. На Каменноостровском проспекте есть три барельефа, повествующие об этом. На одном охотник, возвращающийся с добычей домой и предлагающий домашним отведать какие-то плоды, на другом жрец или сам Дионис с тирсом в руке, принимающий подношение, а на третьем изваяние бога Пана, благосклонно взирающего на благополучное семейство: подростка, играющего на сиринге, и мать, дающую ребенку виноградную гроздь.
Но не следует жизнерадостного Пана считать только богом веселья. Не случайно слово «паника» — как самая сильная фаза страха, когда человек не контролирует свои поступки, от ужаса готов бежать куда угодно, как говорится, сломя голову, происходит от имени этого божества. Так что пребывание в апотропеях — отпугивающих от жилища разнообразные неприятности и злодейства — самая подходящая для Пана должность.
Когда горная тишина нарушалась отзвуками или криками, суеверие приписывало эти звуки Пану: отсюда страх, который испытывает человек, слыша неизвестно откуда идущие звуки среди тишины, называли паническим. Это представление выразилось в сказании о любви Пана и нимфы Эхо. Мифов два. По одному сказанию, скромная нимфа лесной чащи Эхо влюбилась в Нарцисса. Самовлюбленный Нарцисс посмеялся над внешностью нимфы, и с тех пор она никому не показывается. По другому — в нее влюбился Пан, но Эхо в ужасе бежала от его чувственной любви. Пан же, возможно наказанный богами, обречен слышать голос любимой, но никогда ее не видеть.
