«Другой характерной особенностью действий русских является стремление создавать плацдармы, как базы для будущих наступательных действий. Действительно, наличие в руках русских войск плацдармов всегда создавало серьезную опасность. Глубоко ошибается тот, кто благодушно относится к существующим плацдармам и затягивает их ликвидацию. Русские плацдармы, какими бы маленькими и безвредными они ни казались, могут в короткое время стать мощными и опасными очагами сопротивления, а затем превратиться в неприступные укрепленные районы. Любой русский плацдарм, захваченный вечером ротой, утром уже обязательно удерживается по меньшей мере полком, а за следующую ночь превращается в грозную крепость, хорошо обеспеченную тяжелым оружием и всем необходимым для того, чтобы сделать ее почти неприступной. Никакой, даже ураганный артиллерийский огонь не вынудит русских оставить созданный за ночь плацдарм. Этот принцип русских «иметь повсюду плацдарм» представляет очень серьезную опасность и его нельзя недооценивать»[8].
Битый фашистский генерал хорошо подметил значение «русских плацдармов». Он словно был очевидцем создания и нашего Селявнинского плацдарма или, как еще его называли бойцы, «плацдарма Чолпонбая», сыгравшего столе важную роль в боях на этом направлении.
Чолпонбая похоронили близ села Селявного на той самой Меловой горе, где он совершил свой подвиг.
На могиле героя солдаты установили деревянный обелиск. Химическим карандашом я сделал надпись:
«Вечная слава тебе, герою киргизского народа! Верный сын народа Тулебердиев, своим подвигом во славу Родины ты обессмертил себя и свой народ!»
Утром 8 августа Совинформбюро передавало:
«Южнее Воронежа наши части форсировали Дон. Советские бойцы заняли два крупных населенных пункта. Бои идут на улицах нескольких других населенных пунктов. Разгромлен полк 7-й венгерской дивизии. Захвачено 12 орудий и другие трофеи».
Сказано было по-военному скупо. И только участники этих боев знали, что скрывается за этим кратким сообщением.
Вскоре на западный берег Дона устремились остальные части дивизии и других соединений. Бои по расширению плацдарма шли с неослабевающей силой. По показаниям пленных солдат 14-й пехотной хортистской дивизии, их бросили на смену разгромленной 7-й пехотной дивизии, остатки которой бежали с поля боя и были расстреляны немцами. Сообщение Совинформбюро об этих боях гласило:
«Южнее Воронежа гитлеровцы, подтянув резервы, безуспешно пытались вернуть ряд населенных пунктов, на днях занятых нашими частями. В ходе этих боев противник понес большие потери в живой силе. Кроме того, нашими бойцами захвачено до 50 полевых орудий».
Сколько героических дел и подвигов стояло за этими лаконичными строками! И один из них — бессмертный подвиг пламенного патриота советской Отчизны, доблестного сына Киргизии комсомольца Чолпонбая Тулебердиева.
После, разбирая бумаги Чолпонбая, я нашел незаконченное письмо. Чолпонбай писал своей любимой девушке Гульнар:
«Свет мой и радость моя, ждешь ли ты меня? Скоро пойду в бой, буду бить врага, как били его киргизские батыры, за тебя буду бить, за родную Киргизию, за нашу замечательную Советскую Родину…»
