В это время показалась плетеная повозка с кукурузой. Тащил повозку ленивый бык. Возчик, должно быть, намаялся со скотиной, которую все время приходилось погонять.
— Сюда, сюда заворачивай! Вот здесь разгружай, Садыр! — закричал Орко. — Ну и бычок тебе достался, еле тащится. Давай сюда, парень!
Не знаю, слышал возчик слова бригадира или нет, только он ничего ему не ответил. Побледнел, закусил тубы и досмотрел сначала на меня, потом на Мыкты. Это был Садыр, брат Базыла. Он соскочил с повозки и направился к нам. Мне почему-то стало страшно. Садыр на секунду остановился возле меня и пошел дальше, не говоря ни слова. Вид у Садыра был такой, что все просто оцепенели и молча следили за ним. Один Мыкты ничего не замечал и продолжал заигрывать с молодухой, лениво забрасывая кукурузу на транспортер. Садыр подошел к нему, размахнулся и так хватил тяжелым кулаком Мыкты по носу, что тот плюхнулся в траншею.
— Ой, Садыр? Что ты? — закричал кто-то. Садыра схватили за руки, он не вырывался, стоял, скрипя зубами, и смотрел на Мыкты. Тот, шлепнувшись на кучу силоса, опомнился, вскочил и сразу сообразил, кто его ударил. Схватив вилы, он метнул их в Садыра. Женщины ахнули, я закрыл лицо руками: мне показалось, что вилы попали Садыру в голову. Но Садыр даже не нагнулся и ловко поймал вилы на лету. Ругаясь, Мыкты выскочил из траншеи, кинулся к Садыру. Люди не подпустили их друг к другу. Двое парней держали Мыкты, трое отвели в сторону Садыра.
— Породи, ты у меня еще узнаешь! — крякнул Садыр. — Нашел себе забаву! Я тебе башку расшибу, как комуз!
Я вздрогнул, а над самым ухом у меня раздался голос Орко:
— А ну, за работу! Не обращайте на Мыкты внимания, он получил по заслугам.
Я сидел на перевернутой ступе и делал вид, что читаю, но читать не мог. Гляжу, мимо меня по дороге шагает Чотур. Он издали помахал мне рукой. Я сделал вид, что не замечаю, и принялся разглядывать верхушки тополей. Но Чотур, кажется, и думать забил про нашу ссору. Подойдя поближе, он спросил:
— Что, сидишь?
Дурацкий вопрос!
— Сижу, — ответил я и повернулся к нему спиной.
— А я думал, ты скучаешь, — сказал я.
— Некогда скучать, братец, — холодно ответил я.
Но Чотура мой холодный тон ничуть не озадачил. Он принялся хохотать, будто его щекочут!
Чего он пристает, снова поругаться захотелось, что ли? Подошел ко мне и смотрит, глаза блестят, как у кота перед мышиной норой. Я немного смутился, но виду не показывал и зорко следил за ним, готовый дать отпор.
— Что это к нам не заходишь? — спросил Чотур.
Я снова перевел взгляд на вершины тополей.
— Так просто. Дела… Некогда!
— Дела-а? Какие же у тебя дела? Что-то я тебя в этом году за делом не видел. Ха-ха-ха-ха! И что это за невидимые дела! Пошли к нам. У меня сегодня выходной.
Я покачал головой, но он не отставал:
— Брось, какой прок одному сидеть! Идем!
В это время заявился отец. И с ним еще кто-то.
— Принимай коней, сынок! — крикнул отец, спешиваясь.
Чотур негромко поздоровался с отцом и вопросительно посмотрел на меня.
— Ладно, приду — только немного погодя, — сказал я.
Чотур сунул руки к карманы, и зашагал прочь.
— Придет, придет! — крикнул отец вслед и проводил его неодобрительным взглядом.
Чудно, этот неказистый Чотур мне все-таки очень нравится. Мне кажется, что он понимает все, о чем я думаю, из-за чего мучаюсь. Хотя этого не может быть, потому что я и сам себя не очень-то хорошо понимаю.
С отцом вместе приехал лесничий Иванов. Я его и раньше не раз видел, знаю его сына Колю, моего ровесника. Коля веселый такой парнишка, очень общительный. Десятилетку он окончил в районе, потом уехал куда-то учиться или работать.
Дом у Ивановых большой, шесть комнат. Я один раз был у них, Коля пригласил. Жена лесничего — женщина крупная, и, несмотря на это, она не ходит, а бегает и по двору и по дому, еще бы, хозяйство какое! У них и куры, и гуси, и поросята… Иванов, должно быть необыкновенно хозяйственный человек. В аиле все удивлялись, как это он приехал с двумя чемоданами, больше никаких вещей не было, а так скоро и дом хороший построил, и сад насадил, и огород развел. И в лесничестве ведь работы хватало!
Ростом лесничий невысок, но весь какой-то большой, крепкий, здоровый. И конь гнедой под стать хозяину: крупный, сильный, копыта с чайник.
Отец разговаривал с лесничим почтительно, на какой-то странной смеси киргизского и русского языков. Он пригласил гостя сесть; Иванов опустился на расстеленное матерью одеяло и, видно, не знал, куда ноги девать: то ли поджать под себя, как это делают киргизы, то ли вытянуть. Большие кирзовые сапоги мешали ему.
— Асыл, где ступа? — спросил отец.
Я принес ступу и поставил возле гостя. Ему это понравилось. Он улыбнулся и, повалив ступу набок, сел верхом, как на коня.
