— Ничего, ничего! — поспешил успокоить второго первый аксакал.
В эту минуту во двор вышел сам Бердике.
Он улыбался всем своим обширным лицом.
— А-а, сват дорогой приехал! Вот я вышел к тебе на поклон, сват. Мы виноваты перед тобой. Добро пожаловать, добро пожаловать.
— Я к тебе не водку пить приехал, Бердике, — загремел Чотур. — Не говори лишних слов, покажи мне мою сестренку. Другого дела у меня к тебе нет.
— Да брось ты, сват, не упрямься, сойди с коня, — как ни в чем не бывало приглашал Бердике. Его поддержал старик, знаток обычаев.
— Повинную голову меч не сечет. Пожалуй в дом, Чотур-уке, сядем рядком да поговорим ладком. Там и сестренка твоя.
Чотур спрыгнул с коня, грохнув о землю тяжелыми сапогами.
До меня теперь никому не было дела. Старики окружили Чотура и тянули его в дом. Я решил, что нам лучше держаться поближе друг к другу, и, спешившись, подошел к Чотуру. Старики пустили в ход все свое красноречие, но мой дорогой Чотуке не так-то прост, чтобы позволить себя улестить. Он был неумолим, камень — не человек.
— Все это пустая болтовня. Довольно, Бердике, приведи сюда мою сестренку. Вот здесь, при всех, я поговорю с ней. Если она согласна выйти за твоего сына, ее дело, а я уйду восвояси. Мне нужно от нее только одно слово.
Вокруг нас собралась толпа. Чотур говорил все громче. Бердике понял, что уладить дело тихо не удастся, и уже не мог притворяться веселым и радушным. Разъяренным кабаном подступил он к знатоку обычаев:
— Эй, Сатым, что же это такое?
Старик Сатым сразу к Чотуру:
— Чотур-уке, зачем затеваешь ссору? Чего ты кипятишься? На уважение надо отвечать уважением. Так или иначе сестренка твоя все равно выйдет замуж за того, за кого пожелает. Скандалить нечего, на все есть закон. Так можно и в тюрьму попасть. Если двое молодых сговорились, кто может им помешать? Ты, Чотур, разумный парень, так и веди себя разумно. У невесты есть мать. Не воображай, что ты сумеешь нарушить наше согласие. Мы отпразднуем свадьбу и без тебя.
Чотур опустил голову. Сатым взбодрился и продолжал более уверенно:
— Хорошо, допустим, что девушку привели сюда силой. Все равно, теперь уж ничего не поделаешь, надо с этим примириться, таков обычай. У меня вот борода уже седая, а я еще не видел, чтобы невеста вошла в дом жениха с улыбкой. И не слышал даже о таком…
— Неправду вы говорите! — не утерпел я.
— Эй, эй, а ты-то чего лезешь не в свое дело? — кто-то потянул меня за плечо. — Научился у отца законы читать!
Я вырвался и, обернувшись, увидел, что за мной стоит тот старик, которого я толкнул конем.
— Не ваше дело, у кого я чему научился. Вы лучше скажите, кто вам позволил человека запирать, как скотину? Вы еще за это ответите, где полагается!
Старик попятился.
— Ишь ты, Чангылово отродье, весь в отца! — пробормотал он.
Сатым тоже поглядел на меня, но решил, должно быть, что тут не стоит тратить драгоценные слова, и повернулся к Чотуру.
— Обычай, обычай у нас такой. Девушка входит в свою будущую семью со слезами. Ты хочешь повидать Дильде… она там сидит… У нее своя голова, теперь ей нечего тебя слушать.
Чотур вдруг резко отстранил от себя Сатыма.
— Отойди-ка!.. Ну, если вы по-доброму не хотите позвать сестренку, я сам ее найду.
И он зашагал к дверям. Бердике, трясясь от злости, загородил ему дорогу.
— Уберите его отсюда! Уберите эту собаку, которая хорошего обращения не понимает! — крикнул он. — Сатым, приведи сюда мать девушки.
— Ах ты вот как, Бердике? — с угрозой спросил Чотур.
— Да, так! Иди жалуйся кому хочешь!
Но тут произошло такое, чего Бердике никак не ожидал. Чотур, зло сощурившись, со всего маху пнул его ногой в живот. Бердике обхватил живот обеими руками и сел.
— Убил… — прохрипел он. — Хватай его!
Но никто не решился подойти к Чотуру. Он стоял, весь напружинившись, бледный, с горящими глазами.
— Ты так и знай, буйвол, судить нас будут обоих. Я головы не пожалею, чтобы ты и твой сын получили что надо. По закону или не по закону, так и запомни. Все, я ушел!
И он пошел, забыв про своего коня, и ни разу не оглянулся.
Все пристально следили за ним, какая-то старуха охнула:
— Ох, боже мой, злой-то какой! Не боится никого…
У Сатыма от страха тряслась борода.
— Проклятый парень…
Бердике все сидел на земле и бессмысленно таращил глаза. Сатым хотел помочь ему встать, Бердике не двинулся с места.
— Мыкты! — вдруг закричал он.
Мыкты вышел на зов. Он ежился, как побитая собака.
— Ты видел, что случилось у порога твоего дома? — спросил Бердике.
— Видел, — заныл Мыкты. — Этот рябой… он…
— А ты-то что? — крикнул Бердике и вскочил. — Пугало огородное! Жениться еще вздумал!
Мыкты сморщился — как-никак его честь была задета. Он посмотрел в ту сторону, куда ушел Чотур.
— Ну, постой! Видали мы таких! Я ему покажу!
Тут он заметил меня и решил показать свою храбрость.
— Уходи, — заявил он. — Мне такой товарищ не нужен. Это ты рябого натравил, я знаю.
Я не ответил. Мыкты разошелся пуще:
— И вообще нечего на меня смотреть! Убирайся, не то всю шкуру спущу!
Он отвязал моего коня и выгнал его на дорогу. Я решил все-таки на прощанье сказать ему кое-что.
