Прин нахмурилась. Она, как и многие путешественники тех времен, делала в пути остановки лишь из боязни, что дальше дороги уже не будет и начнется полный хаос, где земля, вода и воздух неразличимы. Но и здесь, на предполагаемом краю света, обнаружился перекресток больших дорог, где только что проехал караван некой важной персоны.
– Куда можно попасть по этим дорогам, Тетти? – спросила она.
Тот задумчиво помычал.
– Вот по этой через полчаса придешь к замку барона Альдамира – только там никто уже не живет столько лет, сколько нам с тобой вместе. Ежели прямо, придешь к руинам монастыря Вигернангх; последний фейер – так на старом варварском языке назывались монахи – ушел оттуда с дюжину лет назад. А вон там, – Тетти показал на дорогу, по которой приехал кортеж, – живет граф Жью-Грутн, самый, почитай, знатный вельможа в Гарте. – Сказав это, он, к удивлению Прин, начал обрывать побеги плюща, скрывавшие пьедестал. – Можешь прочесть, что тут написано?
Прин провела пальцем по вырубленным на камне знакам, держа другую руку на астролябии.
– Я подумал, что сможешь, ты ведь учишь меня читать. – Дядя Тетти вменил это Прин в обязанность с первого же рабочего дня. – У тебя на диске такие же знаки.
– Да… они похожи.
Тетти продолжал расчищать постамент.
– По-твоему, это письмена?
– Откуда мне знать, это ж ты меня учишь.
– Если это письмо, – Прин сняла с шеи астролябию, чтобы сравнить, – то мне оно незнакомо. Ты бы привел сюда Ирника – может, он знает.
Десятник, а заодно и счетовод, Ирник давно уже просил Роркара взять ему грамотного помощника, но таковой не находился, пока не пришла Прин.
Сам Роркар был неграмотный, но Ирник – тоже в свое время проходивший мимо, как Прин – убедил его в преимуществах письменности. Старый пивовар смекнул, что это может быть выгодно, и оказался прав.
Голова у Роркара работала хорошо. Есть, казалось бы, один грамотей – и хватит; но когда старик увидел, что теми же знаниями владеет ровесница Тетти, он тут же поручил ей обучить племянника грамоте.
– Ирник видел уже эти знаки?
– Должен был, он ведь здесь долго живет. Они есть на многих старых камнях.
– Он не говорил, что прочел их?
– Говорил как раз, что не может.
– Чего ж ты от меня хочешь?
– Ну мало ли, вдруг ты сможешь.
– Ирник думает, что это письмена?
– Он тоже не знает. Это я так думаю.
– Похоже, они очень древние. Тут много всего осталось с древних времен. Ты знаешь, что сотни лет назад, а может и тысячи, эти дороги были в десять раз шире нынешних?
– Всего-то пятьдесят лет прошло.
Прин такого не ожидала. Пятьдесят лет? Хотя, если вспомнить Белхэмов мост и Венн-камень в Енохе…
– Да. Дядя так говорит.
– И что же тут было пятьдесят лет назад? – спросила Прин, строя из себя дурочку.
– Широкие дороги, мощеные. Дракон стоял посередке, а лошади, волы и мулы его объезжали со всех сторон.
– Сколько ж твоему дяде лет?
– Шестьдесят пять, что ли.
– И он помнит об этом с детства?
– Выходит, что так. Не знаю, правда ли это, но многие старики то же самое говорят. – Тетти встал. – Пойдем-ка назад на работу.
– Еще чего. Я всё сделала, что Ирник велел.
– Дядя так говорит: закончил – спроси, что еще надо сделать. И не велел тебе никуда уходить. Будешь, говорит, шляться – выгонит тебя, хоть ты и грамотная.
– Подумаешь, – бросила Прин с деланой беззаботностью. – Все остальные тоже вот-вот пошабашат, я просто не думала… – Прин нравилась пивоварня с ее сушильнями и холодильными пещерами, нравились люди, которые там работали. Хоть это и не край света – не совсем край, – она еще не готова была снова пуститься в дорогу. – Ладно, пошли назад.
– Не хочу, чтобы тебя выгнали. Этак я ни в жизнь читать не выучусь. Ирник человек занятой и упрямый, не хочет меня учить.
– Хочешь выучиться – думай головой на уроках.
– Вот выучусь и сам разгадаю, что это за знаки такие.
Прин сочла это глупостью, но почему бы и нет?
Через дорогу от пивоварни стояла таверна, едва ли заслуживающая такого названия – скорей уж убогая харчевня вроде той, где Прин таскала зерно и ямс. Между ними было так много схожего: знаки на стропилах, роспись над окнами и дверьми, кора с оборотной стороны сидений, что городское заведение скорее всего обустроили на манер деревенского, чтобы посетители-варвары могли почувствовать себя как дома в чужом для них городе. Здесь тоже ели варвары, работающие на полях или на самой пивоварне; почти все они, как быстро поняла Прин, держали путь на север, в столицу, и долго тут не задерживались. Еда здесь, однако, была много лучше колхарской, а добрую треть батраков и половину рабочих составляли женщины, часто приводившие с собой ребятишек. Принадлежала таверна тому же Роркару; Ирник часто сюда захаживал, пошучивал и хлопал всех по плечам; местные парни во главе с Тетти сдували друг на друга пену из кружек и обменивались подзатыльниками в отместку, но семейного настроя это не нарушало. Здесь Прин могла отдохнуть от работы, хотя выйти из круга еды, спанья и игры, связанных с той же работой, ей все же не удавалось. Она привыкла даже к варварской приправе, которая, по словам здешней прислужницы Юни, называлась корицей.
