— Перед войной он держал где-то на Украине закусочную. Потом, как он говорил, воевал на стороне красных.
— Хорошо. — Чащин повернулся к Винокурову и попросил: — Иван Алексеевич, устройте Каталине свидание с Габором. — И опять к допрашиваемой: — Так, насчет схемы. Вы можете ее расшифровать?
— Петр мне ничего о ней не говорил. Не можу.
В это время зазвонил телефон. Чащин снял трубку.
— Слушаю вас… нет, не ошиблись… товарищ Зуев? Стало быть, вернулись? Интересные новости? Хорошо. Заходите в кабинет к Винокурову. — Повесив трубку, попросил: — Иван Алексеевич, соберите сейчас у себя всех оперработников. Всех, кроме дежурных. Проведем небольшое совещание.
Когда майор вышел, Чащин, немного помедлив, собрал все фотографии, сделанные Свириным в парке, и подошел к Каталине.
— Вам хорошо знакомо это место? — спросил он, раскладывая фотографии на столе. Женщина сначала отвернулась, но потом взглянула на одну, перевела взгляд на вторую, третью.
— Мы разгадали тайну вашего брата! — продолжил Чащин уверенным голосом.
Он пошел, как говорят игроки, ва-банк, рассчитывая на то, что после такого утомительного разговора и, главное, наедине с ним, без свидетелей, она может проговориться или чем-то выдать свое признание. И он не ошибся. Чащин увидел, как женщина изменилась в лице, руки ее заметно задрожали, и она тихо вымолвила:
— Только я вам ничего не говорила. — И смотрела на снимки долгим, завороженным взглядом. — Я вам ничего не сказала! — повторила она как заклинание.
К приходу Чащина в кабинете Винокурова собрались все работники отдела. После приветствия Александр Лукич присел у стола и обратился к старшему лейтенанту Зуеву:
— Как вы, Григорий Федосович, натолкнулись на Фабрици?
— Через мать невесты товарища Балога. Фабрици признался в том, что снабдил Василия Зубана липовой справкой на имя Тибора Береша, помог в имитации смерти. Вот его показания.
Подполковник внимательно просмотрел все бумаги, которые ему передал Зуев, затем, отложив их аккуратно в сторону, рассказал о беседе с Каталиной.
— Самое ценное для нас то, — заключил он, — что она опознала на фотографии место склада оружия. Фотографии капитана Свирина сыграли свою положительною роль.
В дверь постучали. Просунулась голова дежурного офицера.
— Разрешите, товарищ подполковник?
Чащин перестал говорить и взглянул на офицера.
— Прибыл порученец из управления. — Он протянул Чащину засургученный пакет, на лицевой стороне которого значилось: «Вскрыть немедленно».
Отпустив дежурного, Чащин вскрыл пакет и бегло проглядел его.
— Послушайте, товарищи, что нам привез порученец, — поднял он глаза на сидевших. — Здесь показания бывшего солдата салашистского воинства Адама Феи, который был участником уничтожения тоннеля у высоты «1678». — Он начал читать: — «…покончив с приготовлениями к взрыву, старший нашей команды Петр Зубан пошептался с ездовым Фабрици и приказал нам загрузить пароконную повозку взрывчаткой. А когда это было сделано, объявил: «Ездовой свезет взрывчатку на указанный ему объект и вернется за нами, а мы тем часом подымем на воздух сей тоннель». И повел команду в укрытие. Фабрици бросил на повозку бухту бикфордова шнура и уехал.
Место, выбранное Зубаном, не обеспечивало безопасности подрывникам. Мы забеспокоились, но Зубан шикнул на нас: «Если это место не любо, идите в грот, у которого жгли вчера костер, да побыстрее, — и, взглянув на часы, прибавил: — Я проверю еще раз устройство». С этими словами он кубарем скатился в ближайшую балку. Мы кинулись к гроту, но до него добраться не успели, нас раскидал оглушительный взрыв. Очнулся я в светлой комнате. Оказывается, я был доставлен в Свалявскую больницу контуженый, с поломанными ребрами. Вину за все случившееся возлагаю на старшего — Петра Зубана.
Никак не возьму в толк, куда он загнал взрывчатку, на какой объект, если накануне взрыва распинался: «Других подрывных работ пока не предвидится». Тут что-то нечисто. Я прошу вас, господин дознаватель, разобраться…».
— На этом допрос Феи обрывается, — пояснил Чащин. — Примечательно то, что Зубан и Фабрици в свою часть не вернулись. Но это мелочь. И еще одно, — Чащин обвел всех присутствующих внимательным взглядом. — На показаниях солдата есть карандашная пометке. Читаю ее дословно: «Зубан — секретный сотрудник ведомства Иштвана Уйсаси. Прекратить дознание». Иными словами, этот тип был агентом салашистской контрразведки. Но с Петром Зубаном покончено. Остались его сообщники. Из показаний Каталины и данного послания ясно, что Павел Фабрици в курсе всех дел Зубана-старшего и знает о складе с оружием и взрывчаткой. Надо его немедленно арестовать. Одновременно нужно ликвидировать тайник. К нему идет группа во главе с капитаном Свириным. С ним лейтенант Пивень и два солдата. В вашем распоряжении фургон. За Фабрици отправляется старший лейтенант Зуев и лейтенант Домась. На сборы — полчаса.
Затем Чащин заговорил с Винокуровым.
