— Фотограф дюже нервничал из-за какого-то снимка. Когда я полюбопытствовал, не потерял ли он видик с собачкой, огрызнулся: «Куда-то запропастилась карточка Неписьменного», — и выскочил во двор. Немного погодя вернулся и говорит: «Вот незадача, пропажа у меня за холявой нашлась», — и стукнул ладонью по голенищу сапога.
— Ну, и что же дальше? Кто такой Неписьменный? — спросила хозяйка, чтобы убедиться, не идет ли речь о фотографии ее «мужа».
— Простите, несравненная, но карточку он мне так и не показал. Я думал, он ее вытащит и положит на стол, а он нет…
Марина поняла, что незваный гость начинает крутить вокруг да около, и решила прервать его:
— Спасибо, Тибор, — сказала она как можно ласковее. — Давайте отложим этот разговор на завтра. У меня разболелась голова. И не журитесь, — она выдавила из себя… приветливую улыбку. — Такой вы мне не нравитесь…
Сосед засуетился, забормотал какие-то извинения и мгновенно ушел.
На следующий день не успела Марина зажечь керосинку, чтобы подогреть себе обед, как в комнату к ней ввалился фотограф. Остановив мутный взгляд на иконе, которую хозяйка повесила по настоянию Чащина, он негромко воскликнул:
— Слава Исусу! — Живя у Стефана Хустовца и называясь Осадчим, Станислав Крамер решил не выделяться из общей массы своих «напарников». Он даже стал говорить на украинский манер.
— Навеки слава! — заученно ответила Марина.
— Вы, конечно, разрешите войти, — нахально глядя на Марину своими выпученными глазами, спросил гость. От него несло, как из винного погреба. Он кашлянул в большой костлявый кулак и глянул исподлобья на хозяйку. — Шел я, пане, до Тибора, а его, скаженного, нема. Ну, то не велика беда, еще увидимся. Да и до вас у меня есть дило… — он закрыл дверь на задвижку. — Так буде краще, шоб нихто не чул нашей размовы. — И, не ожидая приглашения, плюхнулся на табуретку около стола. Эта бесцеремонность покоробила хозяйку, но она не показала виду. Марина внутренне сжалась, готовясь к любой выходке бандита. Тем временем гость достал из нагрудного кармана карандаш и лоскут желтоватой бумаги. Он приступил к «размове» как заправский дознаватель. Марина успела разглядеть его и нашла в его внешности сходство со Станиславом Осадчим. Ей стало ясно, что дознаватель все о ней узнал от Береша, иначе он держался бы скромнее.
Осадчий, а это был он, поинтересовался девичьей фамилией Марины, затем спросил, где и кем она работает, откуда прибыла на усадьбу. А когда она ответила, переключился на выяснение личности ее «мужа». На все его вопросы надо было отвечать быстро и без запинки, потому что бандит не сводил с нее глаз.
Услышав фамилию ее мужа, он изобразил удивление.
— Неужто Неписьменный ваш чоловик? Ой, лишенько. Був у нас такой… с челкой… А якой вин масти? Мобудь, я ошибаюсь?
Он ни разу не взглянул на карточку Письменного, стоящую на столе пряма перед его носом. Это навело Марину на мысль, что он видел ее раньше. «Значит, это ты побывал у меня в комнате, пучеглазый паук?» — с досадой отметила она про себя. Эта догадка даже как-то приободрила ее, успокоила. Но последний вопрос Осадчего сбил ее с панталыку, потому что в приметах Письменного не говорилось о челке, не было ее и на фотографии. От этой несообразности у Марины на мгновение потемнело в глазах. Усилием воли она постаралась взять себя в руки. Как ответить, чтобы не промахнуться? Оставить Неписьменного без внимания или подсказать его настоящую фамилию? Еще мгновение, и она нашлась:
— У мужа на левой руке, чуть выше локтя, была татуировка: русалка с расплетенными косами.
— Да то ж сам Жора, вот те крест! — воскликнул фотограф. — И у него была сяка наколка. Вин, наверно, зараз блукае по неметчине и не чуе, ще я балакаю з его жинкой.
— Неужели? — искренне обрадовалась Марина. Она выкрутилась из сложного положения, и ей теперь было легко. — Вот уж никогда не думала, что встречу соратника мужа. Вы были близко с ним знакомы?
— Не дюже близко, но шнапс пивали, — уклонился от прямого ответа Осадчий и, чуть помолчав, добавил: — А откуда Жора родом? В яком мисте жили з ним перед расставанием? Вин говорил мне о том, но зараз я вже не помятую.
Ответ на этот явно провокационный вопрос Марина знала из легенды. Неужели все ее ответы он записывает на своем листочке? Ей страшно захотелось посмотреть, и она встала, прошлась мимо него к комоду, вроде бы для того, чтобы поправить волосы перед зеркалом, а сама через плечо заглянула ему в бумажку и увидела, что он нарисовал топор, пилу и… трезубец. Осадчий повернулся к ней и достал трубку.
— Разрешите курить?
Она кивнула, незаметно наблюдая за ним в зеркало. Набив трубку табаком, он зажег спичку. Глубоко затянулся.
— Да… дюже добро було время, — вздохнул он. — А зараз уж не то, нет хода… следуй по стопам батька…
Марина поняла, что испытание для нее кончилось, кажется, успешно, и успокоилась совсем. Она решила поддержать его нытье:.
— Какого батька? — участливо задала она вопрос. — Стефана или Мельника?
