Они не сразу расслышали, пришлось повторить. Замолчали, начали оборачиваться. Я дождался, пока все повернутся ко мне.
– Каонай, оскорбивший вас своим присутствием, мой слуга. Я дознаватель службы Карпа-и-Дракона, каонай мне положен по должности.
Сбросив мокрый плащ, я открыл взглядам герб на своём кимоно. К сожалению, я не сразу сообразил, что выставляю напоказ и свои плети. Такой жест легко можно было счесть вызовом. По лицам самураев ясно читалось: сочли, и очень даже сочли.
Я попытался исправить ситуацию:
– Ещё раз прошу простить меня. Если вид или запах моего слуги оскорбили ваши чувства, я готов…
Их не заинтересовало, на что я готов в данном случае.
– Каков слуга, таков и господин, – изрёк предводитель. – Я Кисомара Сякаэмон, и я повторяю во всеуслышанье: каков слуга, таков и господин!
Он тоже сбросил плащ. Плети у него были хорошие, дорогие. Не чета моим.
– Вы правы, – я поклонился. – Каонай служит мне, а я – старшему дознавателю, господину Сэки Осаму. И все мы служим Карпу-и-Дракону. Выходит, между нами есть некоторое сходство. Позвольте спросить, кому служите вы?
Мой вопрос он проигнорировал. У него хватало иных вопросов.
– Небось, и пахнете одинаково?
Он демонстративно потянул носом. Его приятели расхохотались. Ярость клокотала в моей груди, подступала к горлу. Не знаю, как я сдержался.
– Если моё общество вас не устраивает, я вас покину. Хозяин подаст ужин мне в комнату. Не смею вам мешать, господа.
– Вы слышали? – Сякаэмон обернулся к компании. – Этот юный забияка будет спать в одной комнате с безликим! В одном доме с нами!
– На этот счёт вы можете не беспокоиться…
– Кто здесь говорит о беспокойстве? Кто говорит такое в присутствии Кисомары Сякаэмона?!
Самурай, стоявший поодаль, шагнул к столу, что-то взял из глиняной миски. Миг, и к потолку взлетел шар размером с кулак. В свете фонарей, висящих на балках, он сверкнул маленьким солнцем. Прозвучал свист, короткий и хищный, и спелый плод хурмы разлетелся в клочья, забрызгав стены и хозяина, не успевшего увернуться.
Несколько капель попали мне в лицо. На губах остался вяжущий сладковатый привкус.
– Ха!
Сякаэмон опустил плеть. С конца её стекал охристый сок.
Самурай-метатель снова взмахнул рукой. Вторая хурма отправилась в полёт. Она летела мне прямо в голову. Совестно признаться, но я едва успел уклониться. Выхватил плеть, плохо понимая, что делаю, хлестнул вдогонку.
Чья-то рука поймала уцелевшую хурму на лету.
Смех застрял в глотках задир, превратился в кашель. В дверях харчевни стоял пожилой самурай: дублёная кожа лица иссечена морщинами, похожими на шрамы, в волосах блестят нити седины. Кимоно лилового шёлка с узором из листьев ивы украшал герб: летящий журавль в чёрном круге. Такой же герб имелся на одежде Сякаэмона и всех остальных.
Смятение охватило компанию. Угодить хурмой в лоб старшему над ними – да, это было бы проступком, заслуживающим наказания.
– Я Накагава Дайичи, главный вассал клана Сидзука! – возвестил пожилой самурай. Голос его был настолько сходен с голосом Сэки Осаму, что я поразился. Пойманную хурму он изучал с таким вниманием, словно она была отлита из чистого золота. – Позвольте узнать ваше имя, молодой человек?
– Торюмон Рэйден из Акаямы.
– Я приношу вам свои глубочайшие извинения за недостойное поведение этих забияк. Не в первый раз мне приходится стыдиться их буйного нрава. Кроме того, они даже не понимают, с кем связались. Могу ли я узнать, кто учил вас владеть плетью?
Он говорил так, словно мы остались наедине. Было ясно, что самураев ждёт отдельный разговор, после которого им вряд ли захочется бросаться хурмой в харчевнях.
– Ясухиро Кэзуо. Я посещаю его додзё.
– О, семья Ясухиро известна среди знатоков воинских искусств! Вам повезло с учителем.
Клан Сидзука, с опозданием сообразил я. Цель моих поисков. Беда обернулась удачей! Эдо – огромный город, до которого ещё надо добраться. А Дайичи подскажет мне, где найти его господина.
– Позвольте угостить вас ужином, Рэйден-сан.
– Это совершенно излишне.
– Тем не менее, я смею настаивать…
С третьего раза я дал себя уговорить. Мне и самому не терпелось свести более близкое знакомство с господином Дайичи.
Меж тем Дайичи шагнул к столику, где стояла миска, и положил рядом пойманную хурму. Он сделал это так, чтобы его спутникам была хорошо видна муха, вялая осенняя муха, размазанная по глянцевой кожице. Не знаю, было ли стыдно самураям, но я просто сгорал от стыда. Муху я заметил краем глаза в последний миг, когда уже выхватил плеть. Случайно, должно быть, вышло. Или злость помогла. Злость – она временами на пользу, что бы ни говорил Ясухиро-сенсей.
Жаль, что он этого не видел! А расскажу – не поверит.
И правильно сделает.
– Рад знакомству с вами, Рэйден-сан, – распорядившись насчёт ужина, Дайичи вернулся за облюбованный мной столик. – Жалею лишь, что оно произошло при столь неприятных обстоятельствах.
– Ваше общество с лихвой искупает эту мелкую неприятность. Она не стоит ни вашего, ни моего внимания. Да я о ней уже забыл!
