— Трудно сказать. Задание рассчитано на несколько часов. Но кто знает... Обстоятельства... Во всяком случае, будут приняты все меры безопасности. Получим специальное снаряжение, средства связи. Авиаразведка даст полную картину этого района. Случись что, — Максимов повернулся к карте, висевшей во всю стену, и указал на маленький кружочек, — здесь поблизости наша дрейфующая станция с вертолетами. Они будут в готовности.
...Часы показывали за полночь. В каюте Максимова горел свет и не умолкали голоса. Двое советовались, обсуждали, что предстоит сделать, и, казалось, перед ними вставал тот, теперь уже недалекий, день.
14
Геннадий, по заданию Таланова, писал отчет о походе. Позвонил телефон, он взял трубку и узнал голос командира корабля.
— Есть!
Отложив в сторону бумагу, поднялся, надел пилотку и быстро зашагал через отсеки.
После похода командир ни разу с ним не говорил. Виделись часто. На корабле иначе невозможно. Всякий раз Доронин проходил мимо и, казалось Геннадию, делал вид, что не замечает его. Лейтенант думал, что всему виной история, приключившаяся в походе. Не без опаски шел он в центральный пост. Но командир встретил его просто, усадил на диванчик и сел рядом:
— Послушайте, штурман, вы как-то хвастались своим кинолюбительством. Какие фильмы вы могли бы показать личному составу?
Все передумал Геннадий, только в голову не приходило, что его невинное занятие может представить интерес.
— Будни училища... Московский Кремль... Путешествие в Крым...
— Они у вас в каком состоянии?
— Могу показать.
— Так вот, бывают кинофестивали международные, всесоюзные, городские, районные... Мы устроим корабельный фестиваль, — весело сказал Доронин.
* * *
Через несколько дней Геннадий привез на корабль катушки с фильмами и проекционный аппарат.
Была суббота. Личный состав освобождался после обеда. С утра разнеслась весть — будут показывать любительские фильмы, и нашлось много желающих посмотреть творчество лейтенанта Кормушенко.
В Ленинскую комнату береговой базы моряки набились битком.
Геннадий повесил экран, установил проекционный аппарат, подвел шнур и все время смотрел на пол, беспокоился: вдруг кто-нибудь ногой заденет за шнур — и прервется демонстрация.
Заправил пленку в аппарат и ждал. Осталось погасить свет и пустить механизм. В это время с шумом и грохотом внесли несколько кресел.
— Для кого? — поинтересовался Геннадий.
— Командование прибудет, — сообщил старшина и тут же исчез.
Вскоре открылась дверь, послышался голос все того же старшины: «Смирно!» — и Геннадий увидел контрадмирала Максимова, начальника штаба Южанина, командира корабля и еще нескольких старших офицеров. Они прошли вперед, заняв приготовленные места. Геннадий с опаской смотрел на их спины, Его разбирала досада: хотя бы за сутки сказали — будет начальство, он бы прежде сам просмотрел фильмы, перемонтировал, а теперь — хочешь не хочешь — показывай все подряд, и, возможно, позора не избежать...
Максимов дал сигнал начинать.
Нажата кнопка, зарокотал моторчик, на экране поплыли здания, замелькали обычные картины жизни училища: лекции, занятия в кабинетах, библиотека, музей истории подводного плавания. Ничего примечательного. И лишь когда появился курсант в обнимку с девушкой, среди зрителей началось движение...
Временами на экране вообще ничего нельзя было разобрать, и какой-то матрос, под общий смех, воскликнул: «Египетские ночи».
Другие фильмы — о Кремле и путешествии в Крым — оказались куда интереснее, особенно для тех, кто не видел этих мест.
Следя за медленно вращающимися катушками проекционного аппарата, Геннадий не упускал из вида спины Максимова, командира корабля и остальных офицеров и думал об одном: нравится или нет? Ничего было не понять: они как будто приросли к креслам, сидели неподвижно.
Все сошло благополучно, неудачных кадров в фильмах оказалось меньше, чем думал Геннадий, да и лента ни разу не оборвалась. Когда окончился сеанс и вспыхнул свет, раздались аплодисменты. Геннадий услышал первую похвалу от Пчелки:
— Товарищ лейтенант, поздравляю! Здорово! — сказал мичман, протянув ему руку.
Моряки окружили Геннадия, занятого перемоткой лент. Максимов и командир корабля выходили молча, о чем-то переговариваясь. На Геннадия, с его хозяйством, даже не обратили внимания.
Он сложил аппарат в футляр, упаковал фильмы и в одиночестве побрел к автобусу.
* * *
Вера сразу заметила, что он расстроен:
— Ну как прошел твой фестиваль? Геннадий махнул рукой:
— Кажется, начальству не понравилось. Черт дернул меня заикнуться о своем доморощенном кино...
— Они тебе сообщили, что не понравилось, или это твоя догадка?
— Нет, я так думаю.
— Опять ты со своей мнительностью... Думал, сразу после сеанса тебе начнут расточать комплименты?!
— Не комплименты. Хоть бы сказали что-нибудь, а то прошли мимо — ноль внимания, фунт презрения. Ясно, не понравилось...
— Ничего не известно. А если даже не понравилось, тебе за это голову не снесут.
