— Будто по твоей вине у него были крупные неприятности.
— По моей вине? Да ты что, рехнулся?! — гневно произнес Кормушенко. — Да что я с ним не поделил?! Надо же было ему с каким-то иностранным капитаном шашни завести. Знаешь, как это расценивалось? Существует капиталистическое окружение, и в нашей стране классовый враг не дремлет, заодно с капиталистическим миром действует. Попробуй я слиберальничать...
Он смолк и опустился на стул и долго сидел молча, недвижимо, жалкий, надломленный, как будто у него внутри что-то оборвалось. И Геннадий глянул на отца, сидевшего с опущенной головой, и решил этот разговор закончить. К тому же в эти минуты открылась дверь — и появилась мать, в ночном халате и мягких туфлях.
— Что это вы глядя на ночь митингуете? Гена устал с дороги. Пойдем, пойдем, пусть он отдыхает. Еще будет время — наговоритесь.
— И то верно, мать, — согласился Даниил Иосифович, поднялся со стула и первым удалился, а Полина Григорьевна подошла к сыну, обняла его.
— Геночка! Если завтра утром я испеку пирожки с капустой, будешь есть? Ты любил мои пирожки.
— Все равно, мама. Ты лучше себя не затрудняй. Без пирожков обойдется.
Он нежно провел рукой по седой голове матери.
— На сколько же дней тебя отпустили?
— На три дня. Не могли больше, я там новый человек. Командующий узнал, что ты нездорова, вызвал меня и говорит: поезжай, проведай мамашу.
— Спасибо, дай ему бог здоровья. Может, и свиделись с тобой в последний раз, — она смотрела в глаза сыну, а по щекам катились крупные слезы.
— Ну что ты, мама? Зачем так? Ты еще приедешь к нам в Заполярье. Посмотришь, как мы устроились.
— Нет уж мне до вас не добраться. Пришлите на лето Танюшку. У нас на даче хорошо. Море близко. Много ягод. Я ей каждый день буду делать фруктовые соки.
— Ну вот, еще забот тебе недоставало. Таня поедет в Крым с детишками наших моряков. А ты береги себя.
— Зачем беречь, Геночка? Кому я нужна!
— Нам всем нужна... И мне, и Наташе...
— Эх, Геночка, — она махнула рукой. — У вас свои семьи и своя жизнь. Так уж заведено: если птенец вылетел из гнезда — не жди обратно.
— Неправда! Ты наша мать, и мы с Верочкой все для тебя сделаем. Поедем к нам. Согласна?
— Такой вопрос не просто решить, Геночка.
— Ну вот, давайте завтра соберемся, обсудим. Я заберу тебя, а отец пусть там возится со своим поместьем.
— Ладно, ладно. Завтра потолкуем. Ты ложись и спи подольше. Небось вы там с шести утра на корабле?
— Нет, мама, офицерский состав к восьми является.
— Ну ладно, спокойной ночи. Завтра проснешься, будет чай с пирожками.
Она обняла, поцеловала Геннадия в щеку и засеменила к двери.
* * *
В один из тех ранних весенних дней, когда в Ленинграде еще сыро, склизко и ветер перебирает голые ветви деревьев, Геннадий вышел из дому с небольшим чемоданчиком, в котором лежала посылка для сына адмирала Юры Максимова.
Из района Автово было не так просто добраться на Васильевский остров. Зато он без труда нашел нужную улицу и высокий старинный дом с драконами на фасаде — общежитие студентов кораблестроительного института. Возле подъезда стоял автобус и толпилась молодежь. Геннадий осведомился насчет Юрия Максимова. Все ответили: не знают такого. И только белобрысый парнишка повел Геннадия на шестой этаж по лабиринту длинных коридоров. На пути им встретился рослый, курчавый, чуть смуглый юноша. Он остановился в изумлении: столь непривычно в этих стенах появление военного моряка.
Не успел белобрысый парнишка и двух слов сказать, как курчавый юноша спросил, не скрывая восторга:
— Вы, наверно, с Северного флота, от Максимовых?
— Так точно! — сообщил Геннадий,
— В таком случае заходите. Я их сын...
Геннадий увидел две койки, стол с чертежной доской и небольшой платяной шкаф.
— Вот наше жилище... — объяснял Юра. — Последний годик. А там диплом...
Геннадий открыл чемодан, извлек посылку, Юра не глядя сунул ее в шкаф и торопливо спросил:
— Как там родители?
— Все благополучно. Анна Дмитриевна — неутомимый деятель женсовета, а с вашим отцом мы недавно на полюсе побывали...
— На Северном полюсе? — Юра вытаращил глаза. — Да как же вы туда попали?
Геннадий засмеялся.
— Как попали, вам расскажет папа.
Юру разбирало любопытство, только он догадывался, что если лейтенант ссылается на отца, значит, не стоит об этом разговаривать.
— Вы извините, у нас сейчас экскурсия на строительство атомного ледокола, — с виноватым видом сообщил Юра.
— Ничего, у меня еще дела есть... — Геннадий начал собираться.
Но белобрысый парнишка, все время не сводивший с него любопытных глаз, вдруг спросил:
— Может, вы присоединитесь к нам? Там много интересного увидите. Может, и не представится такой случай...
Юра обрадовался находчивости товарища и еще более настойчиво повторил:
— В самом деле, давайте с нами, вы ведь, наверно, не видели второго атомного ледокола?
— Я и первый видел только на фотографиях, — признался Геннадий.
— Тем более, — обрадовался Юра, поняв готовность моряка принять участие в экскурсии.
Все трое спустились вниз.
