Сидя в автобусе в веселой шумной компании студентов, Геннадий чувствовал себя прекрасно и в разговорах с Юрой о Севере не заметил короткого пути. За окном промелькнуло несколько улиц, и наконец впереди выросли ворота Балтийского завода...
Толпа студентов, и среди них Геннадий, заметно выделявшийся лейтенантскими погонами, остановилась у бетонного основания стапеля, на котором мрачной черной громадой высился корпус атомного ледокола.
С металлическим лязгом двигались краны, стучали пневматические молотки, шипела электрическая сварка. Каскады искр вспыхивали то в одном, то в другом месте. И поверх всех шумов невесть откуда доносились разноголосые команды: «Майна!», «Вира!»
Студенты, привычные к заводской обстановке, ни на что не обращали внимания, зато Геннадию это было ново, и он смотрел на все изумленными глазами. Человек в кепке и синей спецовке, неожиданно объявившийся в толпе студентов, хлопнул несколько раз в ладони:
— Товарищи! Прежде чем осмотреть корабль, прошу следовать за мной.
По дороге он сообщил вроде как по секрету:
— Вам здорово повезло, ребята. Я договорился, и сам строитель будет вас принимать.
У двери кабинета строителя он остановился и пропустил мимо себя студентов, нерешительно заходивших в комнату, в глубине которой стоял письменный стол, заваленный кальками и чертежами, а на зеленом сукне рельефно выделялась модель атомного ледокола.
Широкий в плечах, немолодой мужчина, с упрямым подбородком и густыми белесыми бровями, стоял за столом и прищуренными глазами осматривал молодежь. Увидев Геннадия, он улыбнулся:
— Вы тоже будущий кораблестроитель?
— Никак нет, — ответил Геннадий. Кто-то со стороны пояснил:
— Это гость с Северного флота.
— С Северного? — обрадовался строитель, подумав, что и второй атомный ледокол будет плавать где-то на Севере.
Студенты кое-как разместились, и началась беседа. Строитель говорил о богатырской силе атома и о том, как корабелы, вступая в атомный век, не посрамили свое древнее искусство. И все время не сводил глаз с Геннадия, точно к нему одному обращал свои слова. Кончив рассказ о ледоколе и прощаясь со студентами, он первым протянул руку моряку:
— Значит, вы с моего родного флота? В таком случае зайдите после экскурсии...
— Спасибо, зайду, — обещал Геннадий.
Теперь студенты отправлялись на корабль. Суховатый с виду инженер, в отличие от горячего, темпераментного строителя, давал объяснения вяло и безразлично. Впрочем, это не имело существенного значения. Ядерный котел высотой в комнату, пост энергетики и живучести, где уже теперь обитают люди в белых халатах, наблюдая за точными, умными приборами, — все это производило куда большее впечатление, чем вялые, холодные слова экскурсовода.
Геннадий и Юра облазили весь корабль, спускались по крутым трапам, поднимались на мостик, ходили вдоль широких палуб, заглядывали в радиолокационную рубку. И за два часа настолько устали, что мечтали только об одном: скорее домой — приземлиться. А тут еще визит к строителю корабля. И на кой черт он пригласил Геннадия? Какой ему смысл терять драгоценное время на разговор с каким-то совсем незнакомым лейтенантом? Конечно, его интересует не Геннадий, а Северный флот. Возможно, войну провел на Севере. «А раз так, надо уважить», — решил Геннадий.
И когда толпа студентов возвращалась к проходной, Геннадий и Юра вернулись обратно к конторке, прилепившейся к подножию стапеля, как ласточкино гнездо на скале.
Строитель ледокола разговаривал с мастерами. Завидев гостей, он поспешно выпроводил всех из кабинета, захлопнул дверь на французский замок, и чувствовалось по расплывшемуся широкому лицу, что он давно ждал такой встречи и она ему очень приятна.
Геннадий ожидал вопросов, но вместо того строитель начал рассказывать о себе.
— Понимаете, четвертый год в отставке. Дома сидеть скучно, если силища есть, — он потряс в воздухе кулаками. — Думал, куда податься? Капитаном в морской флот? Спросят: у вас есть диплом судоводителя? А я инженер-механик. Пошел на верфь: все же близкое, родное дело. Правда, работенка горячая. Сами посудите: русские линкоры десять лет строились да оснащались, а мы такой корабль, чудо современной техники, за десять месяцев отмахали.
В его рассказе чувствовались увлеченность и гордое сознание того, что он здесь не последняя спица в колеснице...
Глядя на Геннадия и заметно волнуясь, он вспоминал флот и спрашивал:
— Наверное, не узнать Ваенги, Полярного? Я почти два десятка лет как оттуда. Война сдружила нас, думали: только бы дожить до победы, и будем все, как братья, на вечные времена. А оно получилось иначе, всех разбросало по стране, и только случайно узнаешь о товарищах.
— Вы где служили? — осведомился Геннадий.
— На тральцах. Может, слышали, были в войну такие тральцы — «амиками» назывались. Вот я на них и служил.
— В таком случае вы должны знать нашего командира соединения Максимова. Он тоже всю войну на тральцах плавал.
— Максимов? Михаил Александрович? — лицо строителя застыло в радостном изумлении. — Ну как же не знать! Мой непосредственный начальник.
