Я, стараясь ничего не задеть, по коридору вышел на лестницу и прикрыл дверь от квартиры. Мне понравилось, как мы провели время. Это был неплохой день.
Огромные дальнобойные палубные орудия, доставленные сюда по приказу адмирала Денница, были по самые башни закопаны в песок и грозно смотрели на Восток в сторону Каира. На небольшой взлётной полосе, проложенной среди барханов, стоял самолёт со свастикой на хвосте и буквами «GG» на фюзеляже. Посвящённые знали эту символику личного авиаотряда Германа Геринга. Эти самолёты просто так не летали. Машина стояла в центре пустыни, накрытая жёлтой маскировочной сеткой, в окружении автоматчиков в эсэсовской форме. Несколько офицеров внимательно осматривали корзины, покрытые пестрой местной тканью. Один солдат шёл вдоль корзин и поливал ткань водой из фляги. По знаку офицера два других солдата брались за плетеные ручки и осторожно заносили груз в самолет. Вдруг один из солдат неловко оступился, корзина наклонилась, второй попытался перехватить ручку, но неудачно, корзина сорвалась с трапа, ударилась о бетонную плиту… и на взлётную полосу беспомощно вывалилась огромная улитка. Офицер махнул рукой, автоматчики передернули затворы и мгновенно окружили место происшествия. Через минуту накрытую брезентом улитку уже унесли, место падения протерли ветошью, и погрузка продолжилась. Верблюд, пасшийся рядом, даже не повернул головы. Солдат, допустивший оплошность, уныло брёл под конвоем в сторону блиндажей.
Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель, принявший на себя командование Африканским экспедиционным корпусом, будучи отличными солдатом, имел ещё одно важное преимущество. Он спокойно переносил жару и никогда не потел, что вызывало искреннюю зависть и восхищение офицеров его штаба. Но уже второй день Эрвину было душно. В ночь с понедельника на вторник специальной почтой ему вручили пакет из Главного штаба сухопутных войск. Пакет доставили способом «Zero», которым могло воспользоваться в чрезвычайных ситуациях только высшее военное командование Рейха, и это обстоятельство лишь подтверждало серьёзность происходящего.
Пакет принес бедуин из специальной сверхсекретной группы аборигенов. Их отобрали инструкторы ещё до войны, вывезли в специальные лагеря, и они прошли все уровни общей и индивидуальной подготовки на секретных базах и полигонах сухопутных войск, где кончалась юрисдикция гестапо. Эти люди свободно говорили на двух-трёх европейских языках, в совершенстве знали местные диалекты, умели оставаться живыми, пролежав пять дней закопанными в песок, могли не пить по три дня, владели всеми видами оружия и нападения, знали древние яды и могли на время превращаться в различных животных, что делало их практически неуязвимыми. Таких бедуинов на всю Африку было 27 человек, и всех их «законсервировали» до момента вторжения на континент. Германская армейская разведка чрезвычайно дорожила этими людьми. И вот один из них, пройдя незамеченным все блок-посты, миновав внутреннее оцепление и личную охрану командующего, как привидение, возник в палатке фельдмаршала с привязанной, по обычаю кочевников, к гениталиям секретной почтой из Берлина. Бедуин спокойно стоял перед самим Роммелем, держа руки за спиной, и не говорил ни слова. Генерал поморщился, протянул руку к набедренной повязке и сорвал пакет.
«Резиденция фельдмаршала Кейтеля. Шарлоттенбург. Берлин». Не было обычных штампов канцелярии шифровального отдела, исходящего номера и фамилии машинистки, даже дата отсутствовала. Роммель понял, что письмо личное и чрезвычайно секретное. Генерал кивком головы хотел удалить курьера, но в палатке он снова был один. Бедуин испарился. «Чертова обезьяна!» – с удовлетворением отметил Роммель и вскрыл конверт.
