М а р ь я Л ь в о в н а (с надеждой). Но он ведь пошел за той, где напечатана его статья.
В о р о б ь е в. За этой? (Достает из кармана еще одну газету.)
М а р ь я Л ь в о в н а. Да, да. А те, быть может, не попадутся ему на глаза.
В это время хлопнула дверь. Марья Львовна прислушивается. В прихожей два голоса: мальчишеский бас и мальчишеский дискант.
П е р в ы й г о л о с. Профессор — шпион! Профессор — шпион!
В т о р о й г о л о с. Бывший знаменитый ученый продался большевикам. Бывший знаменитый ученый!..
В о р о б ь е в (испуганно). Кто это?
М а р ь я Л ь в о в н а. Это Дима. Значит, уже знает сам.
П о л е ж а е в (показывается из прихожей, мрачно). Слыхали? Похоже кричат газетчики? На каждом углу. Хотите еще?
Марья Львовна и Воробьев молчат. Полежаев, усталый, садится в кресло. Увидел газеты.
А, вы уже читали? (Воробьеву.) Что вы на это скажете?
В о р о б ь е в. Я?..
П о л е ж а е в. Хотя вы ничего не скажете. (Отвернулся.)
В о р о б ь е в. Скажу.
П о л е ж а е в. Интересно, что…
В о р о б ь е в. Что подло травить вас сразу же за один необдуманный шаг.
П о л е ж а е в. Как?
В о р о б ь е в (упрямо). Подло…
Пауза.
П о л е ж а е в (с минуту смотрит на него). А ну вас! (Тяжело идет в кабинет.)
М а р ь я Л ь в о в н а. Дима!
В о р о б ь е в. Дмитрий Илларионович!
Кидается за ним. Полежаев его отстраняет.
П о л е ж а е в (устало). Поговорили без меня — и хватит.
В о р о б ь е в (искренне взволнованный). Дмитрий Илларионович, нет…
П о л е ж а е в (упрямо). Я именинник. Пожалуйста, думайте сегодня только об этом.
М а р ь я Л ь в о в н а. Да, да… Скоро гости.
Полежаев ушел в кабинет. Воробьев уныло побрел в переднюю.
Викентий Михайлович, вы куда?
В о р о б ь е в. Домой.
М а р ь я Л ь в о в н а. Дима, ты его опять обидел?
П о л е ж а е в (показываясь на пороге). Викентий Михайлович, ну-ка, идите сюда.
Воробьев молча приблизился.
Голубчик, я не на вас сержусь. И даже не на эту идиотскую брань. Подумаешь! Ее следовало ожидать. (Доверительно.) Но вы понимаете, какая обида! То, за что меня здесь бранят, — не достал. Утренняя газета. Все раскупили, пока я собрался выйти. (Оживившись.) Может быть, вы купили?
В о р о б ь е в. Я? (Твердо.) Нет.
М а р ь я Л ь в о в н а. Как? Вы же мне показывали?
П о л е ж а е в (настороженно смотрит на Воробьева). Ну?
В о р о б ь е в (упрямо). У меня нет этой газеты. К сожалению, я не могу вам доставить радость…
П о л е ж а е в. Что такое?
В о р о б ь е в (договаривает). …радость автора увидеть свое произведение напечатанным.
П о л е ж а е в (Марье Львовне). Смотри, смотри, интеллигент показывает характер. (Добродушно.) Ладно. Кстати, о моих печатных произведениях. Вы сдали книгу в типографию?
В о р о б ь е в. Увы, да.
П о л е ж а е в. Почему опять замогильный тон?
В о р о б ь е в (понизив голос). Дмитрий Илларионович, я боюсь за судьбу вашей книги. С ней там может случиться все.
П о л е ж а е в. Крысы, что ли, ее съедят?
В о р о б ь е в (горячо). Вы знаете, что новые власти хотят занять типографию под свою газету? Ну да, вот под эту самую.
Воробьев сгоряча выхватывает газету из кармана. Полежаев радостно выхватывает ее в свою очередь у Воробьева.
П о л е ж а е в. Я говорил, что она у вас. (Спешит в кабинет.)
В о р о б ь е в (вдогонку). Они прикажут рассыпать набор вашей книги.
П о л е ж а е в. Чепуха! (Исчезает за дверью.)
В о р о б ь е в. Может, издать ее за границей?
В кабинете молчание.
(Умоляюще, Марье Львовне.) Он совсем не желает меня слушать. Кончится тем, что он меня выгонит.
М а р ь я Л ь в о в н а. Правда, шли бы лучше домой, пока я к приходу гостей готовлюсь. Все равно ведь не помогаете.
В о р о б ь е в (вынул часы). Собственно, я сейчас должен бы читать лекцию.
М а р ь я Л ь в о в н а. Вот и хорошо. И ступайте, читайте на здоровье. Потом приходите ужинать.
В о р о б ь е в. Вы думаете — в университете? На корабле — матросам.
М а р ь я Л ь в о в н а. А что я вам говорила? Вы идете по стопам Бочарова. Он год назад агитировал среди матросов.
В о р о б ь е в (мрачно). Действительно, большое сходство. Только он сам пошел, а меня… (Делает выразительный жест.) попросили.
