М а р ь я Л ь в о в н а (опускает голову). Грустный у нас праздник.
П о л е ж а е в (тревожно). Тебе очень невесело?
М а р ь я Л ь в о в н а. А тебе?
П о л е ж а е в. Мне ничего. (Пауза.) А ты что сюда села? (Нерешительно.) Может, сыграем?
Осторожно повертывает ее вместе со стулом, садится с ней рядом, и они играют в четыре руки. Сейчас очень заметны их старость и одиночество.
М а р ь я Л ь в о в н а (прерывая игру, виновато трет руки). Сбилась, очень пальцы озябли.
П о л е ж а е в. Озябли? (Дышит ей на руки.) Так лучше?
М а р ь я Л ь в о в н а. Лучше.
Играют.
П о л е ж а е в. Надо затопить печку.
М а р ь я Л ь в о в н а. Нет дров, не принес дворник.
П о л е ж а е в. Дрова внизу, в сарае? Я сейчас принесу.
М а р ь я Л ь в о в н а. Дима, разве можно тебе?
П о л е ж а е в. А что? Книга кончена, надо и поразмяться. Сыграй мне марш, я сейчас. (Скрывается.)
Марья Львовна играет марш. П о л е ж а е в появляется в какой-то старой тужурке, кепке блином, с веревкой и топором в руках. Марья Львовна смеется, завидев его; стоя, он наклоняется над клавишами и играет вместе с ней. Медленно зажигается электрический свет. Нити в лампочках накаливаются постепенно: сначала едва краснеют, потом все ярче и ярче…
П о л е ж а е в (кричит). Свет, свет! Не обманул матрос, разгрузил уголь!
Полный свет. Супруги играют все веселее и громче. Вдруг Полежаев видит: в дверях стоит Б о ч а р о в в военной шинели.
Кто это? (Встает, смотря туда во все глаза и машинально продолжая ударять по клавишам. Звучит все один и тот же аккорд.)
Поднимается Марья Львовна.
Б о ч а р о в (сконфуженно). Извините. Я без спросу, со своим ключом. (Показывает.)
П о л е ж а е в. Миша!
З а н а в е с.
<p><strong>ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ</strong></p>Та же комната. Яркий февральский день. На диване лежит больной П о л е ж а е в. Подле него на стуле сидит Б о ч а р о в в военной форме.
П о л е ж а е в (деловито отмечает в блокноте). Так, с этим кончено. Переходим к следующему вопросу. Помещение. Помещение мы найдем, я думаю?
Б о ч а р о в. Любой дворец.
П о л е ж а е в. О, даже так?
Б о ч а р о в. Конечно. Разве мало их освободилось?
П о л е ж а е в. Это верно. (Озабоченно.) Только имейте в виду, Миша, я буду требователен. Я ведь не удовлетворюсь каким-нибудь дворцом-замухрышкой. В пыльном месте, без зелени — мне такой дворец и даром не надо.
Б о ч а р о в (скрывая улыбку). Хорошо, я поищу получше.
П о л е ж а е в. Поищите, Миша. И чтобы непременно кругом была зелень. Какой может быть ботанический институт без сада! Теперь вот что, Мишенька, нельзя ли поскорее с этим?
Б о ч а р о в. С помещением, Дмитрий Илларионович?
П о л е ж а е в. Помещение… И вообще смастерить бы все, пока жив.
Б о ч а р о в (протестующе). Дмитрий Илларионович?
П о л е ж а е в. На всякий случай же я говорю. Помирать я не собираюсь. Зачем? Сколько лет мечтал о своем институте. (Отмечает в блокноте.) Так. Об этом договорились. Следующий вопрос. Научный штат. Да, Миша, это уже сложнее. Боюсь, ох боюсь.
Б о ч а р о в. Чего, Дмитрий Илларионович? Или кого?
П о л е ж а е в. Всего и всех, Миша. Вы уверены, что нам удастся найти честных людей, которые захотят работать?
Б о ч а р о в. Давайте искать, Дмитрий Илларионович. Вы знаете много людей. И все знают вас.
П о л е ж а е в (грустно). Друг мой, я всю жизнь думал, что меня знают и я знаю тех, кто меня окружает. Тем не менее в ноябре, когда все это произошло… (Машет рукой.) А… Вы сами всему свидетель.
Б о ч а р о в (мягко). Дмитрий Илларионович, это другая крайность. Вы — и вдруг пессимизм. Ведь то, что делалось в ноябре…
Телефонный звонок. Полежаев хотел было подняться со своего дивана.
