Идет к двери. Встречается со стремительно вбежавшей В и к т о р и е й.
В и к т о р и я (звонко). Здравствуйте, товарищ командир батальона!
Микишев сдержанно козыряет.
Товарищ комбат, не уходите, я вас искала.
Он неохотно остановился.
(Порывисто обняла отца.) Почему, почему ты к нам никогда не приходишь?
В е р е с о в. Ты же мне запретила.
В и к т о р и я. Еще бы! В самый разгар войны запятил меня в ателье мод! Рассказать — не поверят, верно, товарищ комбат? Но все равно я на тебя не могу сердиться. (Схватила его руку, прижала к лицу, раскачивается вместе с нею.)
Микишев нетерпеливо откашлялся.
Папа, мы товарища комбата задерживаем… (Микишеву, деловито.) Вы, конечно, уже рассказали! Воображаю! (Отцу.) Я встретила Аглаю. Спасибо, папа. Знаешь, ведь еще нужно двадцать пар чугунных отливок с ушками, чтобы прикреплять к сапогам для тяжести. Вместо свинцовых подошв. Сделаешь, папа? Думаешь, кто заронил у Пашки первую мысль о подводном десанте? Кстати, дедушка Ченцов говорил, что в пруду глубины полторы сажени. Верно, не больше? (Обернувшись к Микишеву.) Я нарочно при вас, чтобы вы не думали, что мы тайком действуем. (Отцу.) Когда пойдешь к Пчелке, непременно возьми с собой Ершова и Пашку, они пояснят все технические детали. Хорошо?
Вересов молчит.
Тебе удобно сегодня?
Вересов молчит.
Почему ты не отвечаешь? (Беспокойно.) Папа!
Молчание.
(Упавшим голосом.) Папа.
Микишев хохотнул.
В е р е с о в. Витя, скажи, кто поручил Аглае Федоровне изготовить брезентовые костюмы?
М и к и ш е в (насторожился). Что такое?
В и к т о р и я. Где же иначе их изготовить? Надо заблаговременно…
В е р е с о в (жестко). Ты пойдешь на склад, извинишься, объяснишь, что произошло недоразумение и что брезент и олифу отпускать со склада не нужно.
В и к т о р и я. Папа!
В е р е с о в. Ступай. (Повернулся к столу, разбирает бумаги.)
В и к т о р и я. Папа, знаешь, кто ты такой? Ты… ты еще хуже товарища Микишева!
Микишев бесцеремонно берет ее за руку и ведет из конторки.
Но мы пойдем к Пчелке, и он все сделает…
В е р е с о в. Тебе не кажется, что нам с товарищем Микишевым он поверит все-таки больше?
В и к т о р и я (растерявшись от ласкового тона). Папа.
В е р е с о в (настойчиво). Ступай на склад, Витя.
Виктория и Микишев вышли в цех.
М и к и ш е в. Ничего себе любящая дочурка! Вы что, не поняли, что он за вас испугался?
В и к т о р и я. Неправда, папа не такой человек…
М и к и ш е в. Ах, не такой? А кто вас из батальона вызволил? Кстати, правильно поступил, девицам у нас не место.
Виктория побежала прочь от Микишева. Микишев ушел. Подле пушки по-прежнему трудятся старики, спят на полу артиллеристы. Женщины режут жесть. В глубине сверкают автогенные вспышки. Вересов в своей загородке, погруженный в невеселые мысли, перебирает бумаги.
Е г о р ы ч. Увидимся ли когда с земляками? Будем ли сами живы? Ничегошеньки не известно.
Л и а н о з о в (упрямо). Известно! Немцы когда грозились завод взять? А чей завод? Наш. Увидишь, везде по-нашему будет.
Е г о р ы ч. Молод ты, Лианозов, горяч. Гляди, сколько наших людей Гитлер губит. Каждый день, каждый час…
Л и а н о з о в (хмуро). В этом ты прав. Ну, погоди, осилим.
Е г о р ы ч. Дай бог, дай бог! Ударь-ка разик-другой по заклепке…
Показался Т и ш к а, с трудом волоча за собой исковерканный велосипед. Кладет его перед стариком Ченцовым.
Т и ш к а. Вот…
Л и а н о з о в. Ты чего притащил, парень?
Т и ш к а (украдкой оглянувшись на мать). Велосипед.
Л и а н о з о в. Вижу, что не швейную машину. А еще немного — и не узнать бы. Снарядом?
Тишка кивает.
Починить?
Тишка опять кивает.
Да, трудноватое дело. Чей это велосипед?
Т и ш к а (робко). Мой. Витька мне завещал… при нем… (Показал на деда.)
Л и а н о з о в. Витька? Где же он сам?
Т и ш к а (шмыгнул носом). Убило.
Е г о р ы ч. Чего, чего?
Л и а н о з о в. Где убило?
Т и ш к а. На улице Энгельса… С донесением ехал…
Л и а н о з о в (оглянувшись). Мать не знает?
