Американский конгрессмен Эван Кендрик неожиданно становится мишенью для арабских террористов. Оказывается, именно он был тем неизвестным героем, освободившим заложников в Маскате. Теперь террористы решили отомстить ему. Вместе с красавицей, которая спасла ему жизнь, Эван вступает в смертельную схватку со злом. Судьба Кендрика и, возможно, всего мира находится в руках загадочного и опасного человека, известного под именем Махди.
Для Джеймса Роберта Ладлэма
Всего хорошего тебе, дружище
В дверном проеме появились смутные очертания силуэта. Человек вошел в комнату без окон, в темноте пересек ее, направляясь к столику слева, на котором стояла медная настольная лампа. Он нажал на выключатель, и косые тени легли на стены кабинета. Комната была небольшой, скудно обставленной. Стены ее не были украшены ни современными картинами, ни шедеврами минувших времен. Вместо этого в помещении находилось новейшее компьютерное оборудование. Щелкнул выключатель компьютера, экран ожил. Человек набрал код. Тут же высветилась зеленая надпись:
Максимальная надежность.
Защита от перехвата обеспечена.
Продолжайте.
«Я начинаю эти записи, так как уверен в том, что события, о которых поведаю, изменят судьбы нации. Человек приходит ниоткуда, не догадываясь о своем призвании, не зная о своей судьбе. Он замечает, что существуют вещи, находящиеся за пределами его понимания. Если мои предположения верны, то… Я могу только предполагать, как это все произошло. Уверен только в одном: все началось с полной неразберихи, с хаоса».
Волнение в Оманском заливе было только прелюдией к шторму, стремительно надвигающемуся через Ормузский пролив. Солнце садилось. Гнусаво кричали муэдзины с минаретов портового города. Темное небо закрывали зловещие тучи. Огненные сполохи озаряли горизонт в той стороне, где в двухстах милях отсюда, за горами, находился Пакистан. На севере, за границами Афганистана, тянулась бессмысленная, жестокая война. На западе бушевала еще более бессмысленная бойня, вовлекающая в смертельный водоворот даже детей. И был Ливан, где люди убивали себе подобных, без зазрения совести обвиняя противника в терроризме, хотя все они, без исключения, грешили тем же.
Средний Восток полыхал, миром там и не пахло. Волны Оманского залива ярились этим ранним вечером, а темное небо угрожающе хмурилось. Волнения на улицах столицы Омана были созвучны непогоде, надвигающемуся шторму. Толпы фанатиков с горящими факелами вытекали из боковых улочек и переулков, выстраивались в колонны и, выкрикивая угрозы, направлялись к металлическим воротам американского посольства.
У розового фасада посольства расхаживали длинноволосые молодые люди, держащие напряженные пальцы на спусковых крючках автоматического оружия. Спусковой крючок — это смерть. Но в их безумных глазах, увы, не светился огонек разума. Их уверили, что смерти не существует, а мученичество будет вознаграждено. Чем мучительнее жертва, тем больше славы, а страдания врагов — не более чем пыль под ногами верблюда.
Слепцы! Безумцы!
Наступил двадцать второй день безумия, двадцать один день мир знал о мрачных вспышках бессмысленной жестокости. Злокачественная опухоль фанатизма, явившись как бы ниоткуда, распространилась повсеместно. Несколько мужчин и женщин анализировали причины мятежа, проводя дни и ночи за письменным столом. Кто стоит за всем этим? Каковы его намерения? Ответ на эти вопросы являлся ключом к сложившейся ситуации.
Захмелевшие от крови фанатики за воротами заключали чудовищные пари. Через какое окно выбросят следующий труп? Будет это труп мужчины или женщины? Какая ваша ставка? Пари…
На крыше посольства располагался шикарный плавательный бассейн, узорная арабская решетка которого служила плохой защитой от пуль. Вокруг бассейна в ряд расположили заложников, а убийцы держали их под прицелом автоматов. Двести тридцать шесть испуганных, измученных американцев, ожидающих смерти.
Безумие!
