— Истинную правду в разумных пределах. Столько, сколько можно. Я действую на свой страх и риск как частное лицо, а не как представитель моего правительства, что может быть подтверждено. Версия такова: у меня здесь были большие денежные вложения, поэтому я и вернулся. Хочу помочь, потому что это совпадает с моими корыстными интересами.
— Значит, надеяться вам надо только на себя самого. Вы сделаете все, что в ваших силах, и если безумие убийств не остановится, вам будет не в чем себя винить.
— Вы абсолютно правы.
— Будьте осторожны, Эван. Мало кто доверится вам, но если испуг, вызванный вашими словами, будет чрезмерен, а слухи о вас распространятся не только среди друзей, вы окажетесь на волосок от смерти.
— Меня уже предупреждали.
— Кто?
— Человек в грузовике, который помог мне в самом начале.
Кендрик лежал на постели, глаза его были открыты. Мысли вращались вокруг одного и того же вопроса; он перебирал варианты; вспоминались полузабытые имена, лица… Он мысленно возвращался к порту, к докам Маската. Почему?
Потом внезапно вспомнилось иное. Сколько раз он и Менни Уэйнграсс закупали дополнительные места для оборудования на сухогрузах, идущих из Бахрейна в Эмираты?! Не сосчитать! Тянущийся сотни миль морской путь вдоль южного побережья к Маскату и его близнецу, портовому городу Матраху. Все это было свободной территорией, но после достижения узкого пролива Масира путь становился хуже; путешественники подвергались риску нападения кочевников на лошадях, сбивавшихся в банды с целью грабежа. Часть из них занималась контрабандой.
Теперь по крайней мере шесть западных государств сконцентрировали свое внимание на южном побережье Омана в районе Маската — этот район изучался ими довольно интенсивно. Это были Америка, Франция, Италия, Западная Германия и еще парочка стран. Все они объединяли усилия, чтобы провести анализ и разрешить кризис, связанный с заложниками. В действительности там курсировали только несколько патрульных американских судов, которые находились на внешнем рейде из-за боязни быть обстрелянными в заливе. Те, кто не желал уклоняться от выполнения своих обязанностей, испытывали бессильную ярость при мысли о том, что люди могут быть уничтожены, а они не в силах этому помешать. Террористы желали, чтобы новые экзекуции произошли якобы не по их вине, а были спровоцированы западными государствами. Южное побережье Омана находилось под пристальным наблюдением.
Резкий, словно сирена, звук всколыхнул сухой, жаркий воздух гостиничного номера. Эван поднял трубку.
— Да?
— Уходите из гостиницы, — прозвучал спокойный голос.
— Ахмет? — Эван опустил ноги на пол.
— Да. Не беспокойтесь. Наша беседа «защищена». Даже если кто-нибудь подслушивает, то разговор для него прозвучит бессмысленной тарабарщиной.
— Я назвал вас по имени.
— Если они и разобрали его — не страшно. Людей с подобными именами — тысячи.
— Что случилось?
— Мустафа. Вы рассказали мне о детях, я позвонил ему и приказал немедленно прибыть во дворец. К несчастью, в ярости я брякнул, что заинтересован в выяснении ситуации. После этого он, вероятно, позвонил кому-то и что-то рассказал.
— Почему вы говорите мне об этом?
— По дороге ко мне его убили. Выстрелом из пистолета. Он убит прямо в машине.
— О Господи!
— Если не ошибаюсь, причина была одна: не дать ему возможности встретиться с вами и со мной.
— Боже!
— Покидайте отель немедленно, но не оставляйте ничего, что могло бы пролить свет на тайну вашей личности. Это может быть опасно для вас. На улице вы увидите двух полисменов; они последуют за вами. Это охрана. Один из них сообщит вам имя человека, который снабдит вас необходимыми бумагами.
— Уже иду! — воскликнул Кендрик, вскакивая. — Значит, так: паспорт, кошелек поясной, билеты на самолет и, наконец, наклейки и нашивки, которые могли быть сделаны только в Америке.
— Хорошо, — голос Ахмета был спокойным и твердым, — вы меня убедили. Махди существует. И его люди существуют в реальности. Идите за ними. Разыщите его!
— Нейсиб! — раздался предостерегающий оклик, означающий «берегись». Кендрик повернулся и прижался к стене здания. Улочка была полна народа. В нескольких метрах от него маячила фигура полисмена, который его охранял. На голове американца был восточный головной убор. Эван взглянул налево и увидел двух бородатых и патлатых молодчиков в полувоенной одежде, пробирающихся через улочку, заполненную торговцами. В руках они держали уродливые многозарядные винтовки. Пинком ноги эти наглецы сбили лоток и тяжелыми башмаками затоптали ковер.
— Осторожно, сэр, — с беспокойством прошептал полицейский, — кажется, они не видят нас.
— Не понимаю.
Один из юных террористов приблизился к ним.
— Прижмитесь к стене! — скомандовал араб, оттесняя Кендрика в тень и прикрывая его своим телом.
— Почему?
Вооруженные хулиганы прошли, нагло расталкивая людей.
— Подождите, сэр! Они пьяны или от запрещенного спирта, или от крови, которую пролили. Но, благодарение Аллаху, они не в посольстве.
— Что из того?
